>Майя Кармен

Биография

Майя Афанасьевна Змеул, больше известная как Майя Кармен, родилась в июне 1930 года в Москве, в семье героя гражданской войны, советского историка Афанасия Андреевича Змеула. Через несколько лет после рождения Майи отец возглавил Всесоюзную академию внешней торговли. Во время Великой Отечественной войны отправился на фронт и был агитатором отдела пропаганды Политуправления.

После войны Змеул становится руководителем внешнеторгового объединения «Международная книга». После окончания одной из столичных школ Майя Змеул — студентка института внешней торговли. Получив диплом, она устроилась на работу в Торговую палату.

Майя Кармен и Роман Кармен

Майя Змеул относилась к той категории молодёжи, которую называли «золотой». У дочери именитого внешторговского начальника, руководившего престижным учреждением, которое имело офисы во многих странах, было всё, о чём другие только мечтали. Мать Майи рано умерла. Отец женился во второй раз. Но с мачехой отношения наладились быстро. Дочь унаследовала отцовский характер – упрямый, прямолинейный и целеустремлённый.

В 1951 году Майя вышла замуж. Её первым мужем был внешторговский работник Морис Овчинников. Через 3 года у супругов родилась дочь Елена. Но вскоре брак рухнул. Майя встретила знаменитого на всю страну режиссёра Романа Кармена и влюбилась. Он ради неё тоже покинул семью – развёлся с женой Ниной Орловой, с которой прожил 20 лет.

Майя Кармен в кругу друзей

Несмотря на вспыльчивый и прямолинейный характер Майи, супруги ладили. Они входили в тот слой советского общества, который назывался «элитой». Здесь было всё – престижная квартира в знаменитой высотке на Котельнической набережной, подмосковная дача, путешествия за рубеж, автомобили с личными шофёрами и посиделки с членами Политбюро. Но в 1970 году у Романа Кармена случился инфаркт. Для восстановления здоровья семья отправилась в Ялту. Там и состоялась роковая встреча Майи Кармен и Василия Аксёнова.

Личная жизнь

С момента встречи с Аксёновым, приехавшим в Ялту с женой Кирой, личная жизнь Майи Кармен перевернулась с ног на голову. Это была любовь с первого взгляда, роковая страсть, которая сметала всё на своём пути. Но Кира Менделеева тоже любила мужа и не желала с ним разводиться. Такие же чувства испытывал к жене и Роман Кармен.

Майя Кармен и Василий Аксенов

Василий Аксёнов и Майя Кармен начали встречаться тайком. Они вместе ездили в Сочи, Коктебель и Прибалтику. Но держать в тайне личную жизнь таких известных людей невозможно. Об этом романе судачила вся литературная богема Москвы. Как позже признался Василий Аксёнов, его однажды чуть не избил Юлиан Семёнов, друживший с Романом Карменом и искренне переживавшим за страдающего друга.

Юлиан Семёнов

Их связь действительно была очень рискованной. Ведь Роман Лазаревич Кармен – Народный артист СССР и Герой соцтруда. Он корифей документального кино, снимавший кадры сдачи Паулюса под Сталинградом и подписание акта о капитуляции Германии. Более того: Кармен – личный друг самого Леонида Брежнева. А Василий Аксёнов – диссидент, его всё больше ругают в прессе и почти не издают. Свой любовный роман Василий Павлович позже описал в своём автобиографическом произведении «Ожог». Там Майя Кармен названа Алисой.

Леонид Брежнев дружил с Романом Карменом

Майя так и не смогла бросить Романа Кармена. Она разрывалась между ним и Аксёновым до самой кончины Романа Лазаревича. Его не стало в 1978 году. Развода так и не произошло. Но с уходом режиссёра последняя преграда между Майей Кармен и Василием Аксёновым исчезла. После развода с Кирой Василий Павлович, наконец, смог жениться на Майе. Их совместную жизнь теперь не могло омрачить ничто, даже фактическое изгнание из страны.

Майя Кармен и Василий Аксенов

В мае 1980-го влюблённые сыграли свадьбу. Отметили событие в Переделкино, на даче, где собрались близкие друзья. А уже в июле того же года 48-летний Василий Аксёнов и 50-летняя Майя с дочерью Алёной и внуком Ваней отправились в Париж. Через пару месяцев они переехали в Америку, собираясь там пожить некоторое время. Планировалось, что это будет 2 года. Но писателя оперативно лишили гражданства. Так супруги и остались в США на долгие 24 года. Майя Кармен, как и муж, работала в университете, преподавая русский язык.

Майя Кармен с семьей

В 1999 году в семье случилось огромное горе. Трагично погиб, выпав из окна, 26-летний внук Майи Иван. Но это была лишь первая трагедия, вслед за которой последовали другие. В 2004-ом Майя и Василий Аксёновы получили квартиру в Москве. Вернее, им вернули отобранную когда-то квартиру в том же доме, на Котельниках. А через 4 года у Аксёнова случился инсульт. Писатель выезжал из двора той самой высотки.

Почти 2 года Василий Павлович пребывал в коме. Перенесённые операции не спасли его. Всё это время рядом с любимым мужем находилась Майя. Вскоре ей довелось пережить новый удар. Летом 2008 года внезапно, во сне, умерла дочь Елена, приехавшая, чтобы помочь ухаживать за отчимом. А летом следующего года Майя Кармен похоронила мужа. В одном из последних интервью женщина призналась, что её держит на этом свете лишь любимый пёс Аксёнова, спаниель по кличке Пушкин.

«У красавицы Майи был тогда типаж Мэрилин Монро… Того знаменитого кадра, где ветер из подземной вентиляции ей подол платья задирает. И Вася был весь джинсовый, супермодный… Это было явление такой прелестной пары, которая вполне конкурировала с окружающим как бы европейским пейзажем», — вспоминают в своей совместной книге Евгений Попов и Александр Кабаков. Майя Кармен, подруга Беллы Ахмадулиной, жена знаменитого кинодокументалиста Романа Кармена, героя Соцтруда и личного друга Брежнева…

Две звезды

Василий Аксенов, Вася, тоже был звездой. Все его читали, все о нем говорили, все хотели с ним дружить. И все откуда-то знали, как он выглядит, и безошибочно узнавали его в парне в потертых джинсах и джинсовой рубашке, с глазами джинсового цвета и с какими-то заграничными усами. И все знали, что Аксенов женат. Его жена, Кира, выходила замуж за молодого и бедного доктора из захолустья — если бы она знала, что Аксенов вытянет свой «Звездный билет» и станет первым писателем своего поколения! Однажды, усталая от бесконечной возни с детьми, Кира приехала к мужу в Дом творчества. Туда же приехала Майя Кармен. Когда-то, за несколько лет до этого вечера в Доме творчества, Аксенов и Роман Кармен случайно оказались в одном поезде. Аксенов был «под банкой», и спросил:

«Говорят, у вас хорошенькая жена?».

Кармен сухо ответил, что ему его жена нравится.

Статус: все сложно

Аксенов увидел Майю и сразу понял, как все в его жизни запутанно и сложно. Только что было просто и ясно, и вот — запуталось. Майя накрывала на стол, он отирался вокруг и бормотал о возникших сложностях, о том, что жена его завтра уезжает…

Майя «И мы будем ближе друг к другу», — засмеялась Майя.

Кира уехала, и у Аксенова началась главная любовь в его жизни.

— Все героини твоих романов, Васенька — это, на самом деле, одна и та же дама, — сказал однажды Аксенову Анатолий Гладилин. — Кроме того, что любит главного героя, спит еще с десятком как минимум мужиков. И из-за этого все они мучаются и так далее… Я понимаю: иначе неинтересно.

Кто мог подумать, что эта загородная интрижка станет сильной любовью, которая с годами перерастет в духовную близость.

— Она меня знает как облупленного, я ее — меньше, но оба мы, особенно теперь, в старости, понимаем, на кого мы можем положиться, — скажет Аксенов в старости.

«Отдай Роме Майку!»

Майя прибегала к подругам в полном ужасе от ситуации. Ее муж был солидным, состоявшимся человеком, из самой верхушки советской творческой элиты. У нее было все, о чем только могла мечтать советская женщина в 1970 году. Но ничего уже не имело значения. Они с Аксеновым стали, не особо скрываясь, встречаться в Москве, вместе уезжать в путешествия по всей стране. Были трогательные тюльпаны в газетной обертке, долгие — на всю ночь — прогулки по самой кромке моря…

Оба отдалялись из своих семей, и все сильнее притягивались друг к другу.

«О наших изменах знали все. Юлиан Семенов раз чуть меня не побил. Кричал: «Отдай Роме Майку!»» — вспоминал Аксенов.

Рома, Роман Кармен, делал вид, что ничего не замечает. Он недавно перенес инфаркт, и Майя берегла его, не разводилась, формально оставалась с больным пожилым мужем. Жена Аксенова Кира тоже не была готова к разводу. Она любила мужа. Как раз в это время в СССР началась травля Аксенова, и Кира делала все, чтобы его защитить. С каждым днем жизнь ее становилась все тревожнее: неизвестные прокалывали шины писательской «Волги», постоянно звонили какие-то хамы с оскорблениями… А друзья почти не звонили — все знали, что телефон Аксенова прослушивается.

Василий с женой Кирой

Кира не выдерживала, звонила на Лубянку и кричала:

«Как вы смеете выдавливать Васю его из страны? А еще говорите, что боретесь за кадры!».

Однажды в ответ на ее звонки приехала машина с психиатром и санитарами. Кира сказала, что прекрасно себя чувствует, но поняла — бороться бесполезно, это ничего не изменит.

Развод

Кира продолжала считать Аксенова своим мужем. Этот роман был у него далеко не первым, и он каждый раз возвращался к ней. Она понимала, что в этот раз все по‑другому, но сама уйти не могла. Нервничала, плакала, постоянно ждала обыска и жгла на кухне самиздат. А когда дошло до развода, выступила на суде с такой речью, что их не развели, дали три месяца «на подумать». Но через две недели выдали заключение о разводе — те, кто принимал это решение, посчитали, что так Аксенов быстро женится на Майе и уедет (Роман Кармен к тому времени умер).

Василий Аксенов

Травля Аксенова продолжалась, органы делали все, чтобы выдавить его из страны. Немногие отваживались его поддержать. Например, Окуджава, который отказался снять с песни «Исторический роман» посвящение Аксенову. Близкие друзья. И Майя. Она вела себя так, как будто никогда не была женой героя Соцтруда, а всегда была любимой женщиной опального писателя. Аксенов заряжался мужеством от нее.

Свадьба на даче

Свадьбу сыграли в Переделкине. Свидетелями были Белла Ахмадулина и ее тогдашний муж Борис Мессерер. Собралась толпа народу. Все как следует выпили, веселились, плясали, играли в футбол, праздновали торжество любви — ведь десять лет ребята прятались по чужим квартирам и гостиницам, теперь своим домом заживут. Все гости в той или иной степени были в немилости у советской власти, для всех наступили сложные времена, всех откуда-то исключали… Респектабельные советские писатели смотрели на эту «таинственную страсть» с недоумением и даже ужасом — как они могут веселиться? Что это за люди такие?

Пройдут годы. Книжки респектабельных переделкинских писателей сдадут, нечитанными, в макулатуру. Имена гостей со свадьбы будут золотыми буквами вписаны в историю русской литературы. Но это было заслуженно, и, честно говоря, ожидаемо. Всех удивляло другое:

— Кто бы мог подумать, что такой стиляга и пижон, как Вася, станет примерным семьянином, опорой для Майи и ее семьи!

Однажды на исходе 60-х годов прошлого века популярный молодой советский писатель приехал в Ялту отдохнуть и поработать в Доме творчества. В первый же день в писательской столовой он встретил свою подругу, не менее известную поэтессу. Разговорились. Всплеснув руками, она воскликнула: «Как, ты не знаешь Майю? Сейчас я вас познакомлю!»

С этой реплики начался один из самых знаменитых шестидесятнических романов века: писателя Василия Аксенова и московской светской львицы-тигрицы Майи Кармен. (В их общей подруге без особого труда можно узнать Беллу Ахмадулину).

Фамилия Кармен этой женщине удивительно подходила и, хотя по паспорту она была Овчинникова, «вся Москва» ее знала как жену высокопоставленного режиссера-документалиста Романа Кармена. Аксенов и приехавший вместе с ним в Дом творчества поэт Григорий Поженян были наслышаны о Майе. Поженян готов был ринуться в бой, но, увидев собственными глазами искру, проскочившую между Василием и Майей, решил не мешать другу. «Уйду с дороги — таков закон. Третий должен уйти», — позже написал Поженян в одной из своих песен.

В этой наполненной знаменитостями столовой Аксенов увидел невеселые уставшие глаза овеянной мифами незнакомки и понял, что пропал. Оригинал оказался гораздо одухотворенней многих копий, которые рисовало распаленное воображение мужчин, желающих остаться тет-а-тет с супругой Кармена. 34-летняя Майя Змеул, по первому мужу Овчинникова, по второму Кармен, всю предыдущую зиму выхаживала своего не слишком счастливого документалиста после инфаркта, настигшего его в самом опасном мужском возрасте — на рубеже 60 лет. А не очень счастлив лауреат государственных премий и друг генсеков Роман Кармен был из-за сексуальных достижений доставшихся ему жен. Первые две ославили его на весь богемный мир своими громогласными изменами. А третья, Майя, моложе на четверть века, с белокурыми косичками и маленькой дочкой Аленой, показалась Кармену ангелом во плоти. Но потом ангел стал превращаться в демона-искусителя…

Василий Аксенов не был свободен к моменту встречи с Майей. Став известным писателем, он полностью утратил моногамные свойства характера. Остро ревнующая жена Кира и сын Алеша не мешали создателю исповедальной прозы много работать и постоянно куролесить. В ту пору, о которой мы говорим, на слуху был роман Аксенова с первой красавицей-интеллектуалкой города на Неве Асей Пекуровской. На пике этого романа Ася успела ненадолго сходить замуж за никому еще не известного Сергея Довлатова.

Любопытная сцена разыгралась в ресторане «Крыша» гостиницы «Европейская», где как-то ужинали Аксенов и Пекуровская (а Довлатов в это время служил в армии, подальше от жены Аси и сопровождавших ее лиц мужского пола). После ужина они спускались по лестнице, построенной модернистом Федором Лидвалем, и спорили, остались ли в Питере хорошие писатели, или все, подобно Аксенову, переехали в Москву. «Ну назови хоть кого-нибудь!» — взывал Аксенов к Асе. И тут они увидели распластанного у их ног, пьяного, что называется, в зюзю Андрея Битова. Указав перстом на съехавший набок битовский галстук, умница-красавица Ася сказала: «Вот лежит один из лучших представителей петербургской прозы!» — и, переступив через писательское тело, мимолетная жена Довлатова и примкнувший к ней прозаик Аксенов пошли ловить такси…

Между тем, курортный роман Майи Кармен и Василия Аксенова оказался совсем другого жанра. Об их затянувшихся встречах знали все. Майю осуждали больше, Василия — меньше. Только Белла Ахмадулина никого не осуждала, считая себя сестрой Аксенова и верной подругой Майи. Впрочем, она считала себя еще и подругой Романа Кармена. «О времена, о нравы!» — процитирует какой-нибудь латентный ханжа. На самом деле свободные нравы сопутствуют любым пассионарным временам. Потом, после ввода войск в Чехословакию в августе 68-го, совренессанс стал скукоживаться до состояния, ныне именуемого застоем. А роман Аксенова и Майи все продолжался. Их видели в Ялте, Коктебеле, Сочи, Прибалтике, Питере. Жена Аксенова Кира от этих видений болезненно полнела, муж Майи Роман Кармен переносил новые инфаркты и просил жену не оставлять его. Она ухаживала за больным Карменом, а потом встречалась с Аксеновым где-нибудь подальше от злопыхательской Москвы. «Верни Роме Майку!» — повторял при встрече Юлиан Семенов влюбленному коллеге.

Однажды друг Аксенова, знаток джаза и литературы Александр Кабаков, целый месяц отдыхал с женой Эллой в Таллинне. В один из вечеров они вышли на улицу Лабораториум, описанную в прозе Аксенова. И Кабаков сказал: «Здесь витает дух Василия Палыча». При этих словах на другой стороне улицы появились Аксенов и Майя Кармен. Кабаков вспоминал: «У красавицы Майи был тогда типаж Мэрилин Монро. Причем Монро того знаменитого кадра, где ветер из подземной вентиляции задирает ей подол платья». Я, дотошный автор этих строк, разглядывая фотографию Майи Афанасьевны, не увидела ни малейшего сходства с Мэрилин. Не очень молодая и совсем не кукольного типа женщина поражает своим взглядом. Взгляд — абсолютно счастливый. А у обнимающего ее Аксенова взгляд — абсолютно влюбленный. Неотразимая фотография! И разрезать ее пополам (он — отдельно, она — отдельно) невозможно.

В середине 70-х Аксенов заканчивает «Ожог», поворотный роман его судьбы и творчества. До половины «Ожога» главный герой запойно пьет, потом резко бросает пить. То же происходит и с Аксеновым. С середины романа он начинает писать, подпитываясь совсем другими энергиями. Свой самый главный роман Аксенов посвятил Майе. Алиса Фокусова из «Ожога» — одна из ипостасей Майи, так же, как Ралисса Кочевая из закатного романа «Таинственная страсть». Таинственная страсть к чему? К творчеству, любви, свободе? Ну да… Однако стихи Ахмадулиной, из которых Аксенов выкроил название романа, звучат так: «К предательству таинственная страсть, друзья мои, туманит ваши очи»…

Роман Кармен умер в 1978 году от инфаркта. Майя так и не развелась с ним. После скандала с альманахом «МетрОполь» и последующего исхода Аксенова из Союза писателей назревает необходимость выезда из СССР. Аксенов развелся с Кирой и 30 мая 1980 года женился на Майе. У них была очень грустная свадьба на Переделкинской даче. Случайно или не случайно дата регистрации брака совпала с 20-летием смерти Пастернака, умершего в том же Переделкине.

А уже 22 июля друзья провожали молодоженов в Шереметьево. 48-летний Аксенов и 50-летняя Майя, а также ее дочь Алена и внук Иван улетали в Париж, чтобы через пару месяцев оказаться в Америке. Думали, что навсегда. 25 июля 1980 года Аксенов позвонил из Парижа Ахмадулиной в Москву и услышал: «А у нас сегодня умер Володя»…
Василий и Майя Аксеновы прожили в США 24 года. В основном, благополучно. Он стал американским профессором и издавал, что хотел. Но в 1999 году случилась трагедия. 26-летний Иван, внук Майи, которого Аксенов любил, как сына, шагнул с седьмого этажа. В небо. «Как же мы дальше будем жить?» — спросила Майя. «Грустно будем жить», — ответил Аксенов…

В 2004 году они перебрались во Францию, в Биарриц. И в Москве им ещё в 90-х дали квартиру в высотке на Котельниках взамен той, что отобрали после отъезда. 15 января 2008 Аксенов потерял сознание за рулем, выезжая из двора этой самой высотки. В итоге — тяжелейший ишемический инсульт, две операции и полтора года в состоянии комы. 6 июля 2009 года Василия Павловича не стало. А еще раньше дочь Майи Алена, приехавшая из США в Москву, чтобы ухаживать за любимым отчимом, умерла во сне. Ей было 54 года. Майя Афанасьевна, потерявшая внука, дочь и мужа, осталась совсем одна. Только тибетский спаниель Пушкин, любимец Аксенова, заставлял ее жить дальше. Она говорила, что не может его бросить. Жив ли ты еще, дружище Пушкин?..

P. S. В 2006 году я познакомилась с Василием Павловичем Аксеновым на кинофестивале «Остров Крым» в Севастополе. Он выкроил 15 минут, чтобы поговорить со мной. Председателя жюри ждал просмотр очередного фильма. Ровно на 15-й минуте за Аксеновым пришли. Он взглянул на пришедших: «В кино не пойду. Этот разговор мне важнее». И мы продолжили нашу беседу. У него были грустные глаза, но он шутил и так, не всерьез упоминал, что Майя Афанасьевна теперь читает, в основном, дамские детективы, поскольку они действуют на нее успокаивающе, в отличие от произведений мужа. «А как вы сами относитесь к своей писательской судьбе?» — спросила я. И Аксенов печально ответил: «В 60-е — 70-е меня читали, но не знали в лицо. Теперь меня узнают на улице, но не читают».

Ирина КАРПИНОС

LiveInternetLiveInternet

«Женщины Васю любили за то, что он был первоклассный, первосортный, высшего качества,

редко встречающийся мужик.

Он – чрезвычайно романтический персонаж и романтический писатель, а романтиков все любят,

особенно женщины.

«Его и в описании сексуальных отношений всегда интересовала «прекрасная тайна товарища»,

а не разнузданность и мерзость. И все его романтические приключения, в том числе и любовные,

занимали огромное место в его жизни и были в большой степени движителем его творчества.

Он и в чужих романтических историях с заинтересованностью принимал участие,

в романтических историях товарищей. Его радовала даже чужая любовь.»

Белла Ахмадулина с Василиес Аксеновым

…Ты плодороднее, чем почва,

ты кормишь корни чуждых крон,

ты – дуб, дупло, Дубровский, почта

сердец и слов: любовь и кровь.

Твоя тенистая чащоба

всегда темна, но пред жарой

зачем потупился смущённо

влюблённый зонтик кружевной?…

Белла Ахмадулина Василию Аксенову «Сад»

В мастерской Б Мессерера

«Майя была совершенно очаровательна, можно сравнивать ее с куклой Барби, которой тогда еще не было,

но сравнение выйдет немножко такое обидное.

У красавицы Майи был тогда типаж Мэрилин Монро…

Того знаменитого кадра, где ветер из подземной вентиляции ей подол платья задирает.

И Вася был весь джинсовый, супермодный…

Это было явление такой прелестной пары, которая вполне конкурировала

с окружающим как бы европейским пейзажем.»

«У Василия Аксенова литературы не о любви нет. «

Источник: Отрывки из совместной книги Александра Кабакова и Евгения Попова «Аксенов. Беседы о друге»

(АСТ, июнь 2011)

«Он был один в Москве.

Он был один такой в Москве.

Он был один такой в стране.

Он научил себя и нас писать свободно, не как правила велят, а как Бог на душу положит,

надо только слушать и слышать Бога.

Отсюда рождался новый сладостный стиль.

Разумеется, раньше был Набоков. Но раньше Аксенова у нас давно никого не было.»

Тогда телеящик еще не делал звезд.

Звезды, так не называвшиеся, зажигались на нашем небосводе мимо ящика, сами собой.

Народу они были известны, и откуда-то было известно, как они выглядят.

Поэтому, когда, при каком-то волнующем забеге в вольнодумную «Юность» я увидела в проеме дверей

фигуру, я сразу угадала, кто это.

В умопомрачительных джинсах, слегка помятых и потертых, что добавляло умопомрачения,

в джинсовой же рубашке, с непередаваемым выражением лица, украшенного какими-то французскими усами

и голубыми, в цвет джинсов, глазами, в котором таилось нечто

неспешно-замкнуто-небрежно-насмешливо-доброжелательно-любопытствующее, —

так сказала бы я, не исчерпав и сотой доли шарма, выражавшегося в этом лице.»

… Друзья Василия Аксёнова: Евгений Евтушенко, Булат Окуджава, Роберт Рождественский,

Андрей Вознесенский

«Они сверкали.

Белла Ахмадулина, Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский, Роберт Рождественский, Василий Аксенов.

Все они красавцы, все они поэты. Но сердце билось при виде одного только Аксенова.

Сейчас я знаю, как оно называется, это свойство, даренное Богом его обладателю. «

…Он пришел к нам в гости в высотку на площади Восстания через тридцать три года после

первой встречи и через три месяца после расстрела Белого дома

(как эта формула закрепилась в обиходе).

В тот вечер он рассказывал мне о гибели 26-летнего внука Майи Ванечки (ей внук, мне как сын),

о чем все слыхали, а я не слыхала. Статный, рослый, интересный, умница, он, то ли принимая наркотики,

то ли следуя какому-то экзотическому вероучению, то ли выпал, то ли выбросился с седьмого этажа,

после чего впал в кому и из нее уже не вышел.

Потрясенная, спросила: как ты перенес это? Ужасно, ответил, ужасно, начался кошмар.

По истечении времени он напишет рассказ «Ванечка», в котором Майя задает ему вопрос:

как же мы теперь будем жить? Он отвечает ей так, как может ответить только глубоко любящий женщину и

разделяющий ее боль человек: будем жить грустно.

Спустя пару недель Аксенов потеряет сознание за рулем, разобьет машину и сам впадет в кому,

из которой уже не выйдет.

В тот вечер я сказала ему, что его характер всегда казался мне счастливым и легким, и жизнь его,

несмотря ни на что, — счастливой и легкой.

Нет, она была очень тяжелой, медленно проговорил он, и я физически ощутила эту тяжесть. «

Майя молодец, держится, — обсуждают в эти дни близкие и знакомые семьи Аксеновых.

— Ведь все у них в жизни было хорошо. Теплые, светлые люди.

Но в последние десять лет над семьей словно повис злой рок.

Его падчерица Алена, считавшая Аксенова за отца, узнала о его беде и тут же приехала из Америки

помогать матери ухаживать за Василием Павловичем. Но случилось очередное горе — в августе 2008-го

в квартире Майи Афанасьевны она умерла во сне. Сердце не выдержало волнений.

Теперь, получается, у Майи остался один помощник — сын Василия Павловича Алексей

— Мы все стараемся держаться, если можно так сказать, — вздыхает Алексей Васильевич.

— Я сейчас поддерживаю Майю Афанасьевну. И свою мать (первая супруга писателя Кира. — Ред.).

Мама давно разошлась с отцом. Но на похороны, наверное, придет.»

Источник: Комсомольская правда.2013. Ольга Кучкина

О Василии Аксенове нередко говорили как о дамском угоднике и любимце.

Творческая Москва-сплетница по поводу и без повода вовсю шепталась о его амурных победах

и скоротечных романах…

В1970-м, он встретил Майю. Оба испытали очень сильную романтическую любовь…

Аксенов был окрылен этой встречей, но он сильно рисковал.

Ведь Майя Афанасьевна была замужем. А мужем ее, то есть соперником Аксенова, был не кто иной,

как знаменитый режиссер Роман Кармен!

Отец Майи, Афанасий Андреевич Змеул, вершиной карьеры которого стал пост руководителя

всесоюзного внешнеторгового объединения «Международная книга».

Майя Афанасьевна любила отца и, как говорят, унаследовала его упорство,

целеустремленность и прямолинейность.

До замужества Майя жила с отцом и приемной матерью, с которой была дружна.

Но в 1951 году вышла замуж за внешторговца Мориса Овчинникова и отчий дом покинула.

А потом покинула и Овчинникова ради Романа Кармена.

Майя — человек прямой и вспыльчивый. Однако, как говорят, их отношения с Карменом протекали

внешне ровно. Семья входила в советскую элиту самого высокого уровня.

К их услугам было все, чего мог пожелать творческий работник,— приемы и «пайки», путешествия,

квартира в высотке на Котельнической набережной, автомобили, дачи, общение с иностранными гостями,

пикники с членами Политбюро.

В 1970 году Роман Кармен переживает инфаркт и едет восстанавливаться в Ялту. С Майей.

Там они и встречаются — Майя и Аксенов.

«О муже я вообще не думал,— признался в одном из интервью Аксенов,— просто был влюблен.

Никакого столкновения у нас с ним не было. Майя была очень привлекательна, ей нравилось,

когда мужики смотрели ей вслед. Роман продолжался, она отходила от своей семьи, я — от своей…

Майя — самый близкий мне человек. Мы иногда спорим, ругаемся, но я очень ее люблю, забочусь о ней,

и так будет до конца».

В 1978-м скончался муж Майи — Роман Кармен. Майя до конца ухаживала за ним.

Но он ушел, и вместе с ним — препятствие, не позволявшее ей быть с Аксеновым.

Василий Аксенов с женой Кирой

Но у Василия Павловича имелась семья. И его жена Кира отнюдь не была готова к разводу.

Беседы с ней убеждают: она любила мужа. И хотя трудно сказать, что в подобной ситуации в большей

степени движет женщиной, которую фактически покинул супруг,— стремление защитить его

или желание его сохранить,— ее мотивы, при всей их серьезности, мы, пожалуй, обсуждать не станем.

Важно, что Кира Людвиговна сделала все, чтобы оградить Аксенова от преследований,

не дать изгнать из страны, не допустить покушения на жизнь.

И она, прекрасно зная об отношениях мужа с другой женщиной, тем не менее старалась поддержать его.

На даче Аксенова в Переделкине сыграли их с Майей свадьбу 30 мая 1980 года.

Дача Евтушенко была через несколько домов. Узнав о торжествах, Евгений Александрович объявил:

еду в Москву. Не хочу слушать пьяных воплей с дачи Аксенова.

Свидетелями в загсе были Ахмадулина и Мессерер.

Источник: Фрагменты книги Дмитрия Петрова «Аксенов»

Жизнь у Василия Аксенова была яркая, сексуально насыщенная. Хотя сам он почему-то утверждал,

что «все наше поколение было довольно фригидным» и многие не знали, «зачем человеку гениталии».

Может, кто-то и не знал, а дипломированный врач Аксенов знал точно.

С ранней писательской славой к нему пришел и весь джентльменский набор:

деньги, поездки за границу, рестораны, но главное — женщины.

— У Васи были романы с самыми эффектными женщинами Москвы и Ленинграда.

Об этом знали все, включая его первую жену Киру, — вспоминал о своем друге Аркадий Арканов.

Бесспорной примой питерской богемы считалась ослепительная красавица Ася Пекуровская.

По ней сох Иосиф Бродский. Знала бы прагматичная и довольно стервозная Ася, что ее нескладный

рыжий ухажер станет лауреатом Нобелевской премии, наверняка бы его не отшила.

К Сергею Довлатову Ася отнеслась благосклоннее — позволила сделать своей женой.

Довлатов вскоре загремел в армию .Что же касается Аси…

Она продолжила коллекционировать знаменитых любовников.

Валерий Попов, человек ленинградской богемной тусовки подтвердил:

«Знаменитая красавица, жена Довлатова, жила довольно долгое время с Васей Аксеновым».

Ася выбирала. Аксенов тогда уже был преуспевающим литератором, гонимым властями,

ему светила эмиграция. Она решила выбрать Василия. А потом забеременела, но Аксенов

как-то ловко избежал брачного союза.

Ася намекала Аксенову на ребенка, но у того как раз началась любовь с Майей Кармен.

Поэтому намеки он, скорее всего, не понял или не принял.

20 августа Василию Аксенову исполнилось бы 80 лет. Писателю повезло не только на читательскую любовь, но и на женскую. Этот рассказ о тех, для кого Василий Аксенов был смыслом жизни*

Дмитрий Петров

* Полностью книга Дмитрия Петрова «Аксенов» вышла в издательстве «Молодая гвардия» (серия «ЖЗЛ»).

Надо сказать, что о Василии Павловиче нередко говорили как о дамском угоднике и любимце. Творческая Москва-сплетница по поводу и без повода вовсю шепталась о его амурных победах и скоротечных романах…

Но здесь было другое. Чувство. Пронзившее обоих на годы.

— …Тогда, в 1970-м, я встретил Майю. Мы испытали очень сильную романтическую любовь… — так спустя много лет, в 2001 году, Аксенов расскажет Зое Богуславской об этой встрече — одной из самых важных и значимых в его жизни. — Потом это переросло в духовную близость. Она меня знает как облупленного, я ее — меньше, но оба мы, особенно теперь, в старости, понимаем, на кого мы можем положиться…

Аксенов был окрылен этой встречей.

Пережившему в конце 60-х тяжелый личный кризис, ему «казалось, что он проскочил мимо чего-то, что могло осветить его жизнь и письмо».

Майя

Он сильно рисковал. Ведь Майя Афанасьевна была замужем. А мужем ее, то есть соперником Аксенова, был не кто иной, как знаменитый режиссер Роман Кармен!

Прославленный кинодокументалист, Герой Социалистического Труда, народный артист СССР, личный друг Брежнева… Корифей документального кино, снискавший немалую славу благодаря фильмам о гражданской войные, снятым в Испании, хронике сражений Великой Отечественной, картинам о горячих точках планеты и борьбе за мир.

Это он снимал сдачу Паулюса под Сталинградом и подписание акта о капитуляции Германии. Снимал Мао Цзэдуна, Хо Ши Мина, Фиделя Кастро.

Отец Майи, Афанасий Андреевич Змеул, в довоенное время возглавлял Московский педагогический институт им. В.И. Ленина и Всесоюзную академию внешней торговли, добровольцем ушел на фронт. Вершиной карьеры Афанасия Андреевича стал пост руководителя всесоюзного внешнеторгового объединения «Международная книга».

В 70-х годах это учреждение имело офисы во многих странах и до основания ВААП курировало сделки по переводам.

Майя Афанасьевна любила отца и, как говорят, унаследовала его упорство, целеустремленность и прямолинейность. Что порой превращало их споры в жаркие баталии. Которые, впрочем, завершались нежнейшим примирением.

До замужества Майя жила с отцом и приемной матерью, с которой была дружна. Но в 1951 году вышла замуж за внешторговца Мориса Овчинникова и отчий дом покинула. А потом покинула и Овчинникова ради Романа Кармена.

Майя — человек прямой и вспыльчивый. Однако, как говорят, их отношения с Карменом протекали внешне ровно. Семья входила в советскую элиту самого высокого уровня. К их услугам было все, чего мог пожелать творческий работник,— приемы и «пайки», путешествия, квартира в высотке на Котельнической набережной, автомобили, дачи, общение с иностранными гостями, пикники с членами Политбюро. В 1970 году Роман Кармен переживает инфаркт и едет восстанавливаться в Ялту. С Майей. Там они и встречаются — Майя и Аксенов.

Старый друг Белла Ахмадулина вспоминает: «Они полюбили… Майя тогда была замужем, но это уже не имело значения. Вася… тоже был почти не женат…

Когда Майя уехала, Василий Павлович тяжело переживал. Мы стали звонить в Москву, к телефону подходят не те, кто нужен. Муж подходит, кто же еще? Роман Лазаревич Кармен, с которым я тоже была дружна, держал себя… благородно. Он не мог не знать… Понимал: и я что-то знаю, но ничего не выдам — даже »под пыткой алкоголя»». Белла Ахатовна считала, что в посвященном ей Аксеновым рассказе «Гибель Помпеи» иносказательно описана эта ситуация: Ялта, море, беспечность… заря чувства. Легкомысленная Ялта: кто пьет, кто танцует, кто… во что горазд.

А в Москве… Аксенов, бывало, подходил к машине, проверить, в порядке ли в банке с водой на полу тюльпаны, ждавшие под газетой их с Майей встречи… И случившийся рядом друг Анатолий Найман испытывал острую нежность к покорным цветам и к трогательному их обладателю.

Много было толков о встречах Аксенова с Майей в Сочи, Коктебеле, Москве, Прибалтике. Найман вспоминает, как однажды в деревню на Рижском заливе, соседнюю с той, где он жил, приехал Василий на изумрудной «Волге». Он привез в холщовых сумках папки с «Ожогом». Анатолий Генрихович стал читать, а, отвлекаясь, думал: «Все у нас — и такая книга, и такая женщина, и такая на ней льняная блузка с крошечными зеркальцами в яркой вышивке…» После Аксенов признавался: «О наших изменах знали все. Юлиан Семенов раз чуть меня не побил. Кричал: «Отдай Роме Майку!»». Но он не отдал.

«О муже я вообще не думал,— признался в одном из интервью Аксенов,— просто был влюблен. Никакого столкновения у нас с ним не было. Майя была очень привлекательна, ей нравилось, когда мужики смотрели ей вслед. Роман продолжался, она отходила от своей семьи, я — от своей… Майя — самый близкий мне человек. Мы иногда спорим, ругаемся, но я очень ее люблю, забочусь о ней, и так будет до конца».

— Кто бы мог подумать,— нередко восклицал Бенедикт Сарнов, когда речь заходила об Аксенове,— что такой стиляга и пижон, как Вася, станет примерным семьянином, опорой для Майи и ее семьи!

Несомненно, на многие годы Майя стала главной героиней его жизни. Спустя годы на вопрос: «А вы описали своих женщин в книгах?» — Аксенов ответит: «В романах всегда отражался мой романтический опыт. Хотя в романе «Ожог» очень близко описываются наши отношения с Майей. Там она зовется Алисой».

Здесь два важных момента. Подтверждение: Алиса — «почти Майя» и слова «мой романтический опыт». Они помогают понять, что двигало Аксеновым в отношениях с дамами. Возможно, был в них плейбойский задор, но прежде всего — жажда переживаний, поднимающих на ту высоту, на какой без головокружения не обойтись.

Кира выходила замуж за нищего врача, а оказалась женой знаменитого писателя

Фото: из личного архива Алексея Аксенова

Размышляя вслух, Анатолий Гладилин говорил, что все героини Аксенова — это одна и та же дама. Прекрасная, но непростая. О чем он и поведал однажды другу в таких примерно словах: «Васенька, твоя героиня — это красивая баба, очень красивая баба, но обязательно блядь. Которая, кроме того, что любит главного героя, спит еще с десятком как минимум мужиков. И из-за этого все они мучаются и так далее… Я понимаю: иначе неинтересно… Если бы ты писал героиню всю такую положительную, у которой отношения только с котлетами, которые она подает мужу с зеленым лучком для аппетита, ты, наверное, повесился бы с тоски. Поэтому она — такая».

Кира

В 1978-м скончался муж Майи — Роман Кармен. Она до конца ухаживала за ним. Но он ушел, и вместе с ним — препятствие, не позволявшее ей быть с Аксеновым.

Но у Василия Павловича имелась семья. И его жена Кира отнюдь не была готова к разводу. Беседы с ней убеждают: она любила мужа. И хотя трудно сказать, что в подобной ситуации в большей степени движет женщиной, которую фактически покинул супруг,— стремление защитить его или желание его сохранить,— ее мотивы, при всей их серьезности, мы, пожалуй, обсуждать не станем. Важно, что Кира Людвиговна сделала все, чтобы оградить Аксенова от преследований, не дать изгнать из страны, не допустить покушения на жизнь. И она, прекрасно зная об отношениях мужа с другой женщиной, тем не менее старалась поддержать его. Быть рядом в самое трудное время, когда одна из последних надежд на перемены в СССР — «МетрОполь» — была растоптана, Аксенов покинул Союз писателей, покрышки его «Волги» прокалывали, телефон прослушивали, и все меньше становилось звонящих.

Кира Людвиговна звонила на Лубянку, кричала в трубку: «Как вы смеете выдавливать его из страны? А еще говорите, что боретесь за кадры!»

— Вася,— рассказывает она,— никогда не был политическим диссидентом. С другой стороны, все его поведение как публичной фигуры было вызовом властям. В той мере, в какой было вызовом любое самостоятельное мнение и независимое поведение. Аксенов оказался слишком яркой, бунтующей личностью на фоне торжествующей серости. Они хотели, чтобы он уехал. В какой-то момент мои звонки вывели их из себя, и на Красноармейскую отправили машину с психиатром и санитарами.

Вошел импозантный доктор в пыжиковой шапке и предложил проследовать в больницу. Кира наотрез отказалась, заявив, что у нее все в порядке. Врач удалился, а она поняла, что звонки ничего не изменят.

Все было далеко не в порядке. Страшно, неуютно, невыносимо…

Измотана она была до грани нервного срыва… Жгла на кухне в медных тазах самиздат и заграничные запретные книги. Постоянно ощущала участие органов в жизни семьи, которую все еще считала общей с Аксеновым.

— Они,— говорит Кира Людвиговна,— были крайне заинтересованы в том, чтобы мы скорее развелись. Думали, что тогда Аксенов с Майей скорее уедут. А я так выступила в суде, что нам дали три месяца на раздумье. Но через две недели вышло постановление о разводе. Причем судья был другой…

Решение об отъезде

Аксенов стал, что называется, свободен…

И в том числе — волен самоопределиться с местом жительства. Они с Майей поселились на даче Кармена в Красной Пахре. Нередко наезжали в Москву — в большую, хоть и темноватую квартиру в Котельниках. Возникла странная ситуация — знаменитый и любимый многими писатель Аксенов перестал быть советским. Утратил возможность напечатать в СССР хотя бы строчку. Попутно за границей — в Италии, в издательстве Mondadori — готовился к выходу «Ожог». Между тем публикация на Западе была чревата серьезными санкциями. И, видимо, власти и литературные бюрократы не уставали объяснять это Аксенову.

— Насколько я понимаю,— делилась со мной Кира,— тогда у Василия Павловича было еще несколько встреч с людьми из органов и Союза писателей, и, возможно, ему предложили выбор: либо отказаться от издания «Ожога» и, тихо сидя в Москве, писать в стол, либо, расторгнув «джентльменское соглашение» с органами, ждать отправки «на Восток». Или уехать «на Запад».

Разговоры эти, видимо, начались до злополучного секретариата СП РСФСР, на котором Ерофеева и Попова не восстановили в союзе.

Виктор Ерофеев пишет об этом так: «Незабвенный сентябрь осыпался в Красной Пахре. Я приехал к Юрию Трифонову на дачу. Мы собрались пить чай, но приехал Аксенов. В основном обращаясь к Трифонову, он сказал, что встретился с Кузнецовым. Вот это новость! Возможность примирения? Кузнецов согласился на то, чтобы отпустить всю его семью за границу. Дело выглядело так, будто это аксеновская победа. Они стояли на террасе — большие взрослые писатели…

— Это победа Кузнецова,— сказал я.— Он везде кричал, что ты свалишь.

— Но если вас восстановят, я не поеду.

Эта тема стала главной темой осени. Майя учила нас с Поповым мужеству».

Не меньшее мужество было нужно и Аксенову.

Поддержка Юрия Трифонова и Булата Окуджавы (так и не снявшего посвящение Аксенову в своей песне «Исторический роман») была отдушиной, но свинцовое бремя несправедливости продолжало давить на писателя. Именно в нем власть видела зачинщика крамолы. Именно его было удобнее всего представить заправилой антисоветской операции. Его сделали главным объектом травли и морального террора.

«Чтобы уехать из страны, «МетрОполь» Аксенову был не нужен,— утверждает Евгений Попов.— Он был достаточно известен на Западе. Но это не аргумент. А аргумент такой. Меня и Ерофеева должны были восстановить в Союзе писателей в 79-м году». Если бы это случилось, он бы остался. Если бы позволили.

Но — не позволили.

Свадьба

На даче Аксенова в Переделкине сыграли их с Майей свадьбу.

30 мая 1980 года.

Дача Евтушенко была через несколько домов. Узнав о торжествах, Евгений Александрович объявил: еду в Москву. Не хочу слушать пьяных воплей с дачи Аксенова.

Свидетелями в загсе были Ахмадулина и Мессерер. Когда приехали на дачу, они — поэтесса, художник — выставили на улицу стулья и выложили на них свадебные подарки. Какой-то винтажный шарф и антикварное платье какое-то… Писатели, проходившие мимо, дивились: что за стулья, что за платье?.. Привыкли-то к другому…

Печали, грусти, скрежета зубовного не было в помине.

По словам Попова, на свадьбе, изрядно выпив, играли в футбол, плясали, бегали, резвились, матерились… Окружающие советские литераторы глядели на это с ужасом: им казалось, гости Аксенова должны были в отчаянии голову пеплом посыпать. А они бухают, ишь как весело гуляют, толпу народа собирают, автомобили по обочине…

Аксенов болел тяжело и давно. Последний год во всех новостях, где упоминалось его имя, упоминалось также слово «реанимация». В январе прошлого года у него случился инсульт, писателя парализовало. Дальше – сплошные осложнения и операции.

— Здоровье мужа долго было тяжелым, — тихо сказала нам супруга писателя Майя Афанасьевна, сегодня вечером узнавшая о смерти супруга. — Долгое время у нас оставалась одна надежда. В понедельник я была у него в больнице целый день. А вот приехала домой и узнала, что его больше нет… Мне надо прийти в себя. Потому что я совершенно не понимаю, что это правда…

Уже больше года прошло с того момента, как Василий Павлович Аксенов оказался прикован к больничной койке (в январе 2008-го у знаменитого писателя случился инсульт, с тех пор он восстанавливался в больнице). Узнав про непростую ситуацию со здоровьем, присматривать за любимым отцом тут же прилетела из Америки в Россию его дочь Елена. Почти полгода она выхаживала отца в клинике Института им. Бурденко. А в августе 2008-го дочь Аксенова умерла во сне в квартире своей матери Майи Афанасьевны — случился сердечный приступ. Это был серьезный удар для всей семьи писателя.

Казалось, пару месяцев назад писатель пошел на поправку. Стал двигать правой рукой, заниматься с логопедом, но…

— 22 февраля отца перевели в Склиф и сделали операцию. С тех пор состояние было тяжелое, — сказал тогда, в феврале, сын писателя Алексей Васильевич.Говорят, врачи обнаружили серьезные проблемы с сосудами. И вот — конец. Аксенов умер на 77-м году жизни.

В начале 60-х Аксенов был одним из самых модных писателей. В 27 лет он написал повесть «Коллеги», в 29 – «Звездный билет» — культовые книги для шестидесятников, которые тогда были такими же романтически настроенными юношами и девушками, как аксеновские герои. Пьесы Аксенова и фильмы, снятые по его сценариям, пользовались огромным успехом. Но длилось все недолго: между внутренней свободой его персонажей и советским строем достаточно быстро наметился разлад. Оттепель завершилась, власть начала относиться к Василию Павловичу с подозрением. В 70-е он окончательно перешел в категорию писателей-диссидентов: о публикации таких его книг как «Ожог» или «Остров Крым» в СССР не могло быть и речи. Все кончилось вынужденной эмиграцией: Аксенов был лишен советского гражданства и переехал в Америку, где стал преподавать литературу.

Изгнание не было долгим: всего через несколько лет в Советском Союзе началась перестройка, Василий Павлович с триумфом вернулся на родину и вновь стал одним из самых популярных авторов. Последние двадцать лет он курсировал между Америкой, Европой и Россией. Работать предпочитал в Биаррице. «В Москве писать трудно”, – говорил он четыре года назад в интервью “КП”, — “постоянно на что-то отвлекаешься. В Биаррице — другое дело: там у меня маленький домик на берегу моря, только волны шумят да самолеты над головой пролетают…”

Последнее интервью Василия Аксенова «Комсомольской правде»

Василий Аксенов: Майя — главная любовь

— Вася, давай поговорим о любви. У Тургенева была Виардо, у Скотта Фитцджеральда — Зельда, у Герцена — Наташа, не будь ее, не родилась бы великая книга «Былое и думы». Что такое для писателя его женщина? Случалось в твоей жизни, что ты писал ради девушки, ради женщины?

— Так не было… Но все же такое возвышенное было. И наша главная любовь — я не знаю, как Майя на это смотрит, но я смотрю так: Майя, да.

«Отдай Майю…»

— Хорошо помню: Дом творчества в Пицунде, ты появляешься с интересной блондинкой, и все шушукаются, что, мол, Вася Аксенов увел жену у известного кинодокументалиста Романа Кармена…

— Я ее не уводил. Она была его женой еще лет десять.

— Ты с ним был знаком?

— Нет. Я один раз ехал с ним в «Красной стреле» в Питер. Я был под банкой. А я уже слышал о его жене. И я ему говорю: правда ли, что у вас очень хорошенькая жена? Он говорит: мне нравится. Так он сказал, и может, где-то отложилось.

— Сколько лет тебе было?

— Года 32 или 33. Я был женат. Кира у меня была жена. Кира — мама Алексея. И с ней как-то очень плохо было… На самом деле мы жили, в общем, весело. До рождения ребенка, до того, как она так располнела…

— Все изменилось оттого, что она располнела? Тебя это стало… обижать?..

— Ее это стало обижать. Я к этому времени стал, ну, известным писателем. Шастал повсюду с нашими тогдашними знаменитостями… разные приключались приключения… она стала сцены закатывать…

Дмитрий Быков : «Об Аксенове нужно говорить либо много, либо ничего!»

— Для меня смерть Василия Павловича стала очень печальным известием. Мы с ним дружили… Сейчас вспоминаю нашу первую встречу. Это был, по-моему, 94-ый год. Я приехал брать у него интервью.

Меня совершенно поразило, что он выглядел на 40 лет в свои-то 60. Он налил мне рюмку Кальвадоса, сказав, что сам не пьет. Объяснил это тем, что пишет роман «Исключительные трудности». Я тогда от смущения не знал, куда себя деть. Единственное, что я смог тогда спросить у него: «Вот у вас есть такой рассказ «Победа». Вы его помните?» Василий Павлович посмотрел на меня очень хмуро и ответил: «Такое не забывается!».

От Аксенова исходило совершенное невероятное ощущение надежности и силы. Видно было, что он очень много повидал в жизни. Но вышел из всего этого не сломанным, а окрепшим. Видно было, что он умеет ненавидеть очень сильно. И что он ненавидит всех мучителей человека. И всех тех, кому нравится это делать. Василий Павлович прекрасно разбирался в людях. Он чрезвычайно точно в нескольких словах мог передать читателю ощущение легкой летучей прелести жизни. В нем чувствовалась удивительная музыкальная, я бы сказал, внутренняя мощь. Это очень трудно объяснить, но достаточно было послушать его рассказ о поездке из Америки в Европу. Это было великолепно! Я его тогда, кстати, спросил, мол, как грустно — на вашу долю выпали замечательные девушки шестидесятницы, а у нас все так скучно. На что он мне ответил: «Ну что вы! У вас есть поколение 90-х. С их прелестной туповатой задумчивостью…» Это было так точно, несмотря на то, что сказано из Америки (смеется).

Лучшим его романом я считаю «Кесарево свечение». Это, на мой взгляд, самая точная книга, самая богатая, самая молодая. С его уходом я потерял человека, на которого можно было ориентироваться. Что я и делал. Я даже в своих решениях не был так уверен, как был уверен в его. Он гораздо лучше меня всегда все понимал. От нас ушел герой лучшего поколения. К сожалению, после них вряд ли произойдет что-то столь замечательное. А вообще я считаю, что про Аксенова нужно говорить либо много, либо ничего!!!

Поэт Алексей ЦВЕТКОВ:»Дом Аксеновых в Вашингтоне для друзей был открыт всегда!»

Писатель почти девять лет своей жизни провел в эмиграции

Поэт Алексей Цветков несколько лет жил по соседству с Василием Аксеновым в Вашингтоне. Как известно, в начале 80-ых писатель выехал по приглашению в США. После чего вместе с женой Майей Кармен был лишен советского гражданства (Василий Аксенов смог вернуться на родину только в 1990-ом году). Новость о смерти друга застала Алексея Цветкова в Нью-Йорке:

— Это печаль, — вздыхает поэт. — В свое время с Василием Павловичем мы были дружны. Первая встреча случилась мельком. Он выступал, я присутствовал в публике. Потом, в начале 80-ых, мы встретились на конгрессе в Лос-Анджелесе. Но и тут дружба не сложилась. Я ругал Аксенова. У нас были принципиальные разногласия по некоторым темам, на которые он писал. Василию, естественно, это не нравилось. К счастью, короткая размолвка привела после к настоящей дружбе. Это случилось тогда, когда мы вместе оказались в Вашингтоне. Я несколько лет был гостем в его доме. Приятно было ощущать, что рядом живут такие люди. Вася и его жена Майя – очень теплая семья. Майя, как гостеприимная хозяйка, всегда держала для друзей двери нараспашку. У Васи была любимая собака, спаниель Ушик. Ее купили в Америке. Все знали, что у Ушика есть любимая игрушка – резиновый Горбачев. Аксенов говорил: » Ушик, где Горбачев?» И пес послушно приносил игрушку.

Жили в Америке Аксеновы хорошо. Василий писал. Был принят на профессорскую должность в университет Джорджа Мэйсона. Вася удивительный рассказчик, под рукой всегда масса баек из советской писательской жизни.

Через три-четыре года я уехал из Вашингтона в Европу. Прощальная вечеринка была устроена как раз в доме у Аксеновых. Он подарил мне серебряную зажигалку с гравировкой. Она хранится у меня до сих пор. Я уехал в Мюнхен. И, помню, Вася туда однажды ко мне приезжал. У него на тот момент были весьма печальные новости – погиб сын. Было не до веселья.

В Союзе, в России, Аксенов привык к славе, к популярности. Вашингтонский мирок был для него тесноват. Однажды, помню, в газете кто-то из журналистов назвал его лучшим русскоязычным писателем Вашингтона. Аксенов тогда сильно обиделся. Поэтому его возвращение в Россию в конечном счете было закономерно.

Последние годы Василий плохо себя чувствовал. Его преследовали несчастья. Мы, к сожалению, его американские друзья, питались только слухами. Говорили, что якобы не так давно ему стало лучше. Он даже пытался стать на ноги. Мы все надеялись, что Вася встанет…

Личный взгляд

Александр МЕШКОВ

Ушел от нас по росной траве Хороший человек, веселый и спокойный

Не стало любимого писателя молодежи 70-х Василия Павловича Аксенова

Наверное, все-таки, главная миссия этого писателя была в том, чтобы показать нашим юным, замутненным жесткой пропагандой, запуганным умишкам, что есть и другая жизнь, другое мировоззрение, и другая литература, свободная от идеологических догм. Аксенов делал это очень тонко, красиво, дерзко и весело.

Заподозрить его произведения в неблагонадежности надо было еще постараться. Умело используя иронию, филигранно жонглируя литературными штампами, Аксенов создавал свой неповторимый тайный язык. Не знать Василия Аксенова в годы моей студенческой юности считалось моветоном.

Я пришел в университет, не зная его. У меня отмазка была: я только что из армии вернулся, там не было книг. А к моему возвращению книги Аксенова уже изъяли из библиотек. Подчистую: «Коллеги», «Затоваренную бочкотару», «Апельсины из Морокко», «Пора, мой друг, пора», «Звездный билет». В новой литературной энциклопедии после Аксакова сразу шел Аксефельд Израиль, потом Аксиров Залимхан. Исчезли с экранов филмы «Коллеги», искрометная комедия «Полосатый рейс», сценарий которой Аксенов написал весте с Виктором Конецким. Аксенова стерли из нашей жизни, Его еще тогда похоронила литературная элита. Но только не мы.

В 1980 году, когда Аксенова лишили светского гражданства, его книги долгое время после запрещения, можно было еще почитать в театральной библиотеке. Правда, только в читальном зале. Туда мы и ходили. В те времена нам приходилось читать Аксенова тайком, исподтишка. А под тишок, привозили запрещенные книги бунтаря Аксенова из-за бугра наши друзья, агенты мирового империализма, стажеры-иностранцы из Англии, Дании, Австрии, Швеции, Швейцарии и Америки. Они привозили даже скандальный альманах «Метрополь», разлагая этим криминальным чтивом наши неокрепшие души. Они удивлялись, почему мы, русские, не имеем права читать вполне безобидные и даже, где-то политически ангажированные книжки нашего же, русского писателя.

Ведь у Аксенова была даже книжка из серии «Пламенные революционеры». «Любовь к электричеству» называется, о комиссаре Красине. Но мы понимали, что и писателям надо что-то кушать, а сами вслух читали в общаге его пьесу «Четыре темперамента» в ролях, катаясь от смеха по полу. Его «Бочкотару», как «Горе от ума» Грибоедова, растащили на цитаты. Мы говорили языком любимых героев, словно заговорщики. Старик Моченкин дед Иван был нашим любимцем. Это потом он вернется к нам, оправданный властью, уже серьезный и академичный, чтобы открыть нам свое сердце, израненное плетями испытаний и стрелами потерь, в главном произведении «Московская сага».

Всем потешным, милым и аполитичным героям «Затоваренной бочкотары», так похожим на нас, снится один и тот же добрый сон: «…будто идет по росной траве навстречу Хороший человек, веселый и спокойный». Наверное, это и был сам Василий Павлович Аксенов, перед которым мы, растерянное и обманутое поколение, о которых и для которых он писал, склоняем поседевшие и уже не вихрастые головы…

Заместитель главного редактора журнала «Журналист» ВИТАЛИЙ ЧЕЛЫШЕВ:

«На первом вновь разрешённом вечере Вознесенского, помню, он мне обрадовался»

Уже когда случился инсульт – мы вздрогнули. Мой далёкий друг написал: «Неужели и Вася?». Они познакомились в Штатах, а там как-то всё проще. А моё странное знакомство с Аксёновым состоялось в конце шестидесятых, он так и остался для меня Василием Павловичем. Кумиром? Пожалуй. Мне в голову лезут сейчас беспорядочно, без хронологии, его книги, его короткие шедевры…

САМЫЕ ИЗВЕСТНЫЕ КНИГИ АКСЕНОВА

«Коллеги» (1960)»Звездный билет» (1961)»Затоваренная бочкотара» (1968)»Ожог» (1975)»Остров Крым» (1979)»Московская сага» (1994)»Новый сладостный стиль» (1998)»Вольтерьянцы и вольтерьянки» (2004)

Рубрики: Статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *