Найдены новые видеозаписи издевательств над детьми в амурском интернате 18+

Набирает обороты скандал, связанный с избиением маленьких воспитанников интерната поселка Пионерский Амурской области. Об издевательствах стало известно из любительской видеозаписи — ее сделали старшие воспитанницы, которые и глумились над детьми. Уполномоченный по правам ребенка Павел Астахов сообщил в своем Twitter, что всего найдены шесть разных видеороликов с избиением воспитанников. По его словам, воспитатели не могли не знать о том, что творится в стенах заведения.

@RFdeti: «Очевидно, что в этом интернате прочно поселилась криминальная субкультура и тюремные порядки. Искоренить их очень сложно, но необходимо. В подобных случаях при установлении множественности преступных эпизодов интернат лучше расформировывать, а детей лечить и реабилитировать».

Астахов полагает, что воспитатели, скорее всего, сами поддерживали такую систему отношений между старшими и младшими воспитанниками. Этот факт, по его словам, заслуживает отдельного уголовного дела.

Как сообщал НТВ.Ru, в одной из соцсетей появилось видео, на котором девушка-подросток ремнем избивает мальчиков из младшей группы, им по 7–9 лет. Замерев от ужаса, малыши стоят вдоль стенки, а молодая садистка с улыбкой на лице выдергивает их по одному и наносит удары. Дети кричат от страха и боли, но ничего не могут поделать. Судя по записи, таким способом девушка отправляет ребят спать.

Как только ролик попал в Сеть, им немедленно заинтересовались полицейские, следователи и прокуроры. Ребята уже рассказали, что подвергались такой экзекуции далеко не в первый раз. Причем, как оказалось, объектом для издевательств со стороны трех девушек всегда становились мальчики.

Сейчас двух агрессивных воспитанниц отправили в центр временного содержания несовершеннолетних. Им грозит до семи лет тюрьмы. Еще одна участница расправы может избежать ответственности: ей еще не исполнилось 16 лет. Следователи пытаются найти четвертую участницу расправы — ту, которая снимала все на видео и выкладывала в Интернет. Она успела сбежать из интерната.

«Беспомощность и ужас»: актёры помогают почувствовать себя на месте ребёнка в детдоме

Центр Москвы, Триумфальная площадь. Несмотря на типично ноябрьскую погоду, место выглядит оживлённым. У стеклянного павильона возле памятника Маяковскому скопилась солидная очередь. Люди готовы ждать полтора часа ради семи минут. Именно столько длится один сеанс иммерсивного спектакля «Другая жизнь», подготовленного благотворительным фондом «Арифметика добра».

В куб заходят по одному. Мне завязывают глаза и берут за руку: дальше предстоит двигаться или за поводырём, или на голос. С этого момента участник превращается в обычного ребёнка, которого родители привели в магазин и разрешили самостоятельно выбрать игрушку. Со словами «Мы тебя очень любим» меня раскручивают, как в жмурках, и передают актрисе с грубым голосом.

Я оказалась в детском доме. Воспитательница спрашивает у кого-то, почему ребёнок в таких лохмотьях, выдаёт форменную майку и строго объясняет правила, по которым придётся жить: не ныть, не жаловаться, не болеть. Завершается инструктаж командой «Спать».

Во время отбоя на кровать подсаживается товарищ по несчастью, который искренне пытается подбодрить новенькую. Детдомовская рутина — подъём, обед в столовой — внезапно прерывается: приехали спонсоры. Несколько человек, сюсюкая, преувеличенно бодрыми голосами предлагают порадоваться Новому году. Кто-то интересуется, не рановато ли для ёлки в ноябре, но на него сразу шикают.

  • © Благотворительный фонд «Арифметика добра»

Меня тащат в хоровод, который длится секунд 15, потом суют мою руку в мешок с конфетами — мол, бери, сколько хочешь. Мелькает мысль: «Какие игрушки, какие конфеты? Я же не в детском саду, да и сладкое не ем», но спонсоров это интересует мало, как и то, что меня, по сюжету, только что бросили родители. В руки спешно суют коробки с подарками и требуют улыбнуться для фотографии с дорогими гостями. Подарки исчезают так же быстро, как и появляются.

В финале я встречаю женщину, которая хочет меня удочерить. Она говорит, что отойдёт буквально на десять минут, чтобы оформить все документы. Пока я гадаю, говорила она правду или участников на этом моменте ждёт ещё и испытание обманутыми надеждами, сеанс заканчивается и повязку снимают с глаз.

Как рассказали RT организаторы проекта, участники шоу реагируют по-разному: кто-то цинично усмехается, кто-то может заплакать. «Честно скажу, это вариант лайт, — отзывается о спектакле Светлана Строганова, руководитель направления «Семья» фонда «Арифметика добра». — Во многих детских домах на долю детей выпадают куда более жёсткие испытания. Кроме того, тут участники понимают, что после шоу они пойдут домой, к любящим людям. А дети в таких условиях находятся постоянно. Они не знают, когда этот ужас прекратится и прекратится ли вообще».

  • © Благотворительный фонд «Арифметика добра»

Иммерсивные спектакли в России ставили и раньше, но на такую тему — впервые. Идея проекта возникла после разговоров со многими людьми, которые считают, что детдом — это что-то вроде санатория, отмечает представительница фонда.

«Нам постоянно говорят, что детям там хорошо, им дарят подарки, а летом они ездят на море. А лучший способ им помочь, с их точки зрения, это купить конфет или отдать старые вещи. Но самая большая проблема в детских домах — не отсутствие игрушек или развлечений, а ощущение беспомощности и растерянности, а также отсутствие выбора», — рассказывает она.

Ребёнок не может сам решить, что ему надеть, когда поесть, куда пойти. Его могут в любой момент оторвать от друзей и перевести в другую группу или детдом. «Даже если у ребёнка случилось горе, а по графику — поход в аквапарк, будь добр идти вместе со всеми», — говорит Светлана.

Ещё одна проблема, с которой сталкиваются подопечные детдомов, — равнодушие взрослых, продолжает Строганова. Есть сменные воспитатели, которые не обязаны спрашивать, как у ребёнка дела. А если с ним не занимается заинтересованный взрослый, то мотивация получить образование и, соответственно, путёвку в лучшую жизнь у подопечного детдома исчезает.

«У нас есть несколько проектов, помогающих ребятам учиться. Это, например, образовательная программа «Шанс», к которой подключён 91 детский дом в 31 регионе, — рассказывает Светлана Строганова. — Репетитор виртуально готовит подростков к сдаче ОГЭ, ЕГЭ и поступлению в вуз, еженедельно проходит несколько уроков. Занятия дают не только знания, но и личное общение — многие дети говорят, что изначально шли за ним и уже в процессе втянулись в обучение».

Кроме того, есть программа профориентации: в региональных детдомах подопечные зачастую даже не знают, что могут выучиться в другом городе на любую профессию, а не только по тем специальностям, которые предлагает ближайший колледж.

Когда будущая профессия выбрана, фонд ищет виртуальных наставников, которые рассказывают о своей специальности и объясняют, куда можно пойти учиться.

Если выпускник детдома поступает в учебное заведение в другом городе, ему также находят волонтёра-помощника, который объясняет, как собрать документы, оформиться в общежитие и помогает адаптироваться в незнакомой обстановке. Постинтернатное сопровождение оказывается, пока подопечному не исполнится 23 года.

Важная часть работы с подростками-сиротами — тренинги по жизненным навыкам, в том числе финансовой грамотности. 70% выпускников детских домов в первую же неделю тратят все свои деньги, причём отнюдь не на что-то полезное. Велика опасность потерять квартиру: мошенники поджидают сирот сразу после выпуска. Теперь по закону с такими квартирами в течение пяти лет после получения никаких операций проводить нельзя, но, по словам Строгановой, некоторые мошенники готовы ждать и пять лет.

С бытовыми навыками у сирот тоже всё непросто. По словам представительницы фонда, ребята даже транспортом пользоваться не умеют. А когда получают квартиру, то понятия не имеют, что за неё надо платить. Они никогда не ходили за покупками и не готовили еду.

«Мы их привозим в мебельный магазин, предлагаем выбрать, что им пригодится в квартире. 95% детей выбирают всего два предмета: кровать и тумбочку, потому что больше ничего в детдоме не видят. О том, что им понадобится холодильник или чайник, они просто не знают: им-то всегда уже готовый чай подавали», — говорит она.

Сейчас в российских детдомах находятся около 45 тыс. воспитанников. По словам Светланы Строгановой, неофициальные цифры ещё выше — 76 тыс.

«31 тысяча детей оказались в детдоме по так называемому заявлению — это когда родитель, находясь в трудной жизненной ситуации, сдаёт ребёнка в детский дом. От родительских прав он не отказывается, но и забирать его не спешит. Из-за этого ребёнка нельзя отдать в приёмную семью, и он вынужден годами сидеть в детдоме. А чем ребёнок старше, тем ниже его шансы на усыновление. 80% подопечных детдомов в России — подростки», — пояснила она.

Тем не менее за последние годы ситуация с сиротами в стране улучшилась, отмечает представительница фонда. Требования к потенциальным приёмным родителям стали жёстче, поменялось и отношение к усыновлению. Если раньше приёмные родители брали только здоровых младенцев, то теперь всё чаще берут и детей с проблемами здоровья, и подростков.

В фонде собираются провести марафон «Другая жизнь» ещё раз, но уже в тёплое время года — например, в одном из столичных парков. По словам Строгановой, цель спектакля — заставить людей увидеть проблемы сирот, чтобы все поняли, что детям нужны вовсе не игрушки.

«Гаджеты ломаются, или их продают, а потом деньги тратят на чипсы и сигареты. Игрушки подопечные вообще не очень-то ценят. А часто бывает так, что самое хорошее воспитатели забирают себе, — говорит представительница «Арифметики добра». — Поэтому мы настаиваем: если нет возможности взять ребёнка в семью или помочь тем, кто его берёт, то помогайте вниманием на постоянной основе, уделённым временем или шансом получить образование. Это умная помощь, а не конфеты с игрушками и не приезды раз в год для селфи с ребёнком, чьё имя ты даже не запомнил».

Фильм Детский дом смотреть онлайн

Одиннадцатилетнего Нейтана привозят в воспитательную школу-приют для мальчиков «Милвуд». На пороге школы мальчика встречает мистер Клеменс, директор школы-приюта. Непосредственно лично Нейтан не горит желанием оставаться в «Милвуде», но выбора у него как такового нет. В одном из жилых секторов Клеменс предоставляет Нейтану в пользование личную комнату. Клеменс объясняет, что сейчас учебное время, то бишь все дети на занятиях. Нейтану сегодня нет смысла куда-то идти заниматься, поэтому он вправе повольничать на территории школы, дабы ознакомиться с её различными местами. Также Клеменс говорит Нейтану, где находится туалет, буфет и прочие необходимые места. С уходом Клеменса из комнаты Нейтана мальчик принимается осматривать фотографии своих покойных родителей, что погибли в автокатастрофе. Чуть позже Нейтан знакомится со своим куратором и по совместительству психологом по имени Джуди. Джуди работает в школе всего несколько месяцев. С виду Джуди выглядит добродушной, и без каких-либо проволочек она берётся походить с Нейтаном по школе. Для начала Джуди лично ведёт Нейтана в буфет, в котором мальчик знакомится с приветливым шеф-поваром Дино. Как особенному «гостю» Дино с радостью позволяет Нейтану посетить его кухню. Дино, с подходом к ребёнку, якобы рассказывает все свои поварские секреты, а также угощает плотным фирменным обедом. Обедая с Нейтаном Джуди получше узнаёт мальчика, в частности узнаёт то, чем он любит заниматься. Не оттягивая на потом, после обеда Джуди предлагает Нейтану познакомиться со своими одноклассниками. Будучи в классе Нейтан знакомится с остальными ребятами. С последующих дней у Нейтана возникает недопонимание с учительницей миссис Черчиль, а также конфликтная ситуация с одноклассником Брюсом.

Узнав о проблемах Нейтана, Джуди немедля отправляется на разговор к Клеменсу. Ранее Нейтан был у Клеменса в кабинете. Впоследствии разговора Клеменс сделал мальчику серьёзный выговор. Клеменс посчитал, что во всех своих образовавшихся неприятностях виноват исключительно сам Нейтан. Поначалу, разговаривая с Джуди, Клеменс не хотел вникать и в её слова. Однако Джуди удалось настоять на том, что Нейтан хороший мальчик, которому сейчас непросто не только как новенькому в школе-приюте, но и как человеку совсем недавно потерявшему своих родителей. Также выясняется, что после инцидентов с участием Нейтана, Клеменс определил его в «Класс Б». «Класс Б» является классом для очень проблемных детей. После беседы с Джуди Клеменс даёт Нейтану шанс на исправление. Также Клеменс пока что решает не переводить Нейтана в «Класс Б». Джуди же предоставляется чуть меньше недели на работу с мальчиком. Джуди всё это кажется очень абсурдным и выходящим за рамки её понимания. С согласия Нейтана, записывая всё на видеокамеру, Джуди принимается изучать его поведение и то, что ему нравится. Попутно затрагиваются различные психологические аспекты и прошлое Нейтана. Вскоре на территории школы у Нейтана и Брюса опять случается конфликтная ситуация. Клеменс, как и до этого, толком не разобравшись в произошедшем, думает, что во всём виноват Нейтан. Узнав, что Нейтан любит собак, Джуди привозит на территорию школы свою собаку по кличке Джесси. Нейтану времяпрепровождение в окружении Джесси и Джуди доставляет большую радость. Джуди обещает Нейтану приводить Джесси в школу почаще. В беседе с Джуди Нейтан намекает, что Клеменс отвратительный человек (ранее Клеменс закрылся вместе с Нейтаном в шкафчике, двусмысленно угрожая ему).

Позже Клеменс при поддержке доктора Чарльза выселяет Нейтана из его комфортной комнаты, изымает практически все вещи, и впоследствии селит в комнату, которая больше похожа на палату для душевнобольных. И палата эта находится в секторе «Класса Б»… Джуди узнаёт об этом и срывается на Клеменса. Клеменс заявляет Джуди, что она отстранена от занятий с Нейтаном, и отныне им будет заниматься Кэтрин Риццо. Кэтрин оказывается очень злой женщиной, а также строгой и отталкивающей учительницей. Позже Джуди и вовсе подвергается увольнению. Перед своим уходом Джуди обещает Нейтану вызволить его из явно ненормального приюта. Томми, доброжелательный мальчик, который попался на том, что в целях самообороны передавал Нейтану украденный нож, тоже перенаправляется в «Класс Б». Проснувшись в своей палате Нейтан встречает мальчика по имени Дерил. Дерил неистово набрасывается на Нейтана, при этом ведя себя очень неадекватно. С похожим поведением на территории школы со стороны других детей из «Класса Б» Нейтану уже приходилось сталкиваться. Связавшись по ранее переданному Джуди номеру телефона, Нейтан сообщает ей, что с детьми из «Класса Б» творится неладное, словно бы их насильно лишают самосознания. И это действительно так, поскольку, как выясняется далее, детей подвергают лоботомии. В финале Нейтана собираются подвергнуть точно такой же процедуре.

В последний момент показывается флешбек. Как оказалось, Нейтан, Джуди и садовник Карл провернули разоблачающую учреждение операцию. После увольнения Джуди Нейтан общался с ней при помощи переписки. Прятать и доставлять письма помогал Карл. Кроме того, на территории школы была запрятана видеокамера Джуди. В одну из ночей выбравшись из своей палаты, и поблуждав по школе, тайком на камеру Нейтан записал то, как Клеменс, скорее всего, насилует ребёнка из «Класса Б», ребёнка, подвергнутого лоботомии. Флешка от видеокамеры, впоследствии, в конверте через Карла была передана Джуди. Изучив содержимое флешки, Джуди доложила обо всём в полицию. И вот, в момент, когда Нейтану собираются сделать лоботомию, Джуди и отряд полицейских прибывает на территорию школы. Вломившись в операционный кабинет один из полицейских убивает Клеменса (после того, как Клеменс схватил скальпель) выстрелив тому в голову. Спасённый Нейтан покидает злосчастную школу вместе с Джуди. Судьба остальных детей, в том числе тех, чья жизнь уже сломана, и тех, которых Клеменс продавал другим педофилам (скорее всего это так, но неявно), остаётся неизвестной.

Издевались над маленькими более взрослые ученицы, которым доверили помогать педагогам в работе с детьми. Свои расправы девушки записывали на видео. Дело получило огласку лишь после того, как кадры попали в Интернет.

С ремнем в руках перед строем босоногих мальчишек, как надзиратель в концлагере. Как выяснилось, подобным образом четыре старшеклассницы этого же интерната воспитывали детей, которым было от 7 до 10 лет. Избивая и снимая все на камеру мобильного, они явно наслаждались, слушая душераздирающие крики.

Теперь эти кадры, появившиеся в Интернете, внимательно изучают в полиции и прокуратуре. Как рассказали следователям сами дети, били их здесь регулярно.

Сегодня пострадавшие — их пока десять человек — прошли медицинское обследование. Врачи зафиксировали у каждого следы побоев. Над детьми издевались в этом трехэтажном спальном корпусе. В любое время здесь должны находиться взрослые — воспитатели или их помощники. Минимум пять человек. Теперь следователи выясняют, были ли они на рабочем месте, когда избивали детей, ведь не услышать такие крики просто нельзя.

Сегодня весь день здесь шли проверки, допрашивались руководители интерната и его воспитатели. К ним у следствия много вопросов.

«К сожалению, это был не единичный случай, когда старшеклассницы применяли насилие. Самое интересное, что дети же регулярно моются, есть медик в школе-интернате. Конечно же, этим обстоятельствам будет дана оценка», — сообщил прокурор Мазановского района Евгений Петров.

Как выяснилось, одна из подозреваемых была переведена в интернат не так давно из другого города, с отрицательной характеристикой. Несмотря на это, ее и еще трех сверстниц поселили в младшей группе, чтобы они помогали воспитателям в работе с детьми. В областном министерстве образования называют подобное обычной практикой.

«С точки зрения социализации детей, такие принципы во всех учреждениях присутствуют, когда старшие помогают младшим. Естественно, здесь произошла внештатная ситуация и, скорее всего, здесь вина воспитателей, почему они допустили такие факты», — сказал замминистра образования и науки области Борис Кладь.

Как выглядела социализация малышей, и то, как помогали воспитателям старшеклассницы, видно на кадрах: били, таскали детей за волосы. Например, перед сном, чтобы не шумели.

Вопиющим случаем издевательства над детьми сами сотрудники интерната, судя по всему, шокированы меньше, чем следователи и полиция.

Четыре воспитанницы интерната, подозреваемых в избиении детей, задержаны. Двух из них по решению суда направили в центр временного содержания несовершеннолетних. Возбуждено уголовное дело по статье «Истязание». Задержанным грозит до 7 лет лишения свободы. Так же проводится проверка по факту ненадлежащего исполнения должностных обязанностей сотрудниками интерната.

«Вопрос в одном: знали и молчали об этом руководители интерната и воспитатели или же они сами с этим мирились, а может быть, даже подсказывали, что надо так порядки устанавливать. Вот в этом вопрос. Потому что очевидно, что про это знали. Очевидно, что 129 детей, особенно дети, которые подверглись такому насилию и истязанию, рассказывали другим и знали, что происходит ночью», — говорит уполномоченный при Президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов.

Директор интерната отстранена от занимаемой должности. Следователи говорят, что, скорее всего, пострадавших малышей больше. Сейчас психологи работают со всеми детьми. Так же возможно в ходе проверке будут выявлены и другие старшеклассники, подозреваемые в издевательстве над детьми.

Ужасы детских дворов. Часть 3 (77 фото)

Новая подборка дворовых ужастиков.
Первые части:
Ужасы детских дворов. Часть 1 (67 фото)
Ужасы детских дворов. Часть 2 (31 фото)

Но для начала несколько старых фотографий со смешными комментариями maxss (я лишь заменил мат )))
Вот, например, обкурившийся слоник в компании идиотов-друзей, ставит любительский спектакль по роману Берроуза «Голый завтрак» к 1-му сентября:

вот чудо-карусель, которая, в силу оригинального инженерного решения,
никогда никуда не поедет (да, собственно, нахрена суетиться, ведь это — взрослая карусель, наливай, да пей):

вот дивный Бесконечный Велосипед, философский тренажёр, вырабатывающий у любопытного стойкую уверенность в тщете сущего:

вот скромный voodoo-чебурашка (или вуду-шапокляк?), повелитель наркотических крокодилов, который (-ая, -ое) способен убить своей улыбкой даже начальника военкомата:

вот Мухо-ссыкотухо, которое никогда не выдыхает:

вот абстрактный «Йожэг после эпилляции»:

вот скульптурная композиция «Девочка, хочешь дядину конфетку?»:

вот Кощей Бессмертный, который всем своим существом декларирует несложную мысль «Насяльника, тама чай у меня зеленый, не знаю, про что ты гаваришь»:
вот дикое капище секретных детей-язычников, которы, за неимением забора, вывешивают головы жертв (пока игрушечных, но дай только срок!) на странном сооружении для лазания:
видимо, сначала эта Красная Шапочка называлась «основы бондажа в средней школе», но позже, разбухши от дождя стала являть собою Деву, не знающую ничего, кроме Водки и еще раз Водки:
вот бегемот, честно уплативший все налоги:
а вот специальная фигня, отпугивающая рыблоловов. Смонтирована на берегу реки, уверен, что рыбы там просто дохуища теперь:
трогательный монумент «охреневший от барбитуратов и водки потомок скифов, казах Бахыт Кильмандаев пытается промыть желудок»:
ну и на закуску — памятник садово-парковой скульптуры русского провинциального стиля, найденный в 2076 году в усадьбе уральского заводчика Кирилла Маратовича Ебанькова «Портрет дворника Митрича на Пасху», исполненный в натуральную величину:
Ну а теперь новинки детских дворов.
Детский сад, Москва, ЮАО:
Череповец:
Где-то:
Барнаул
Донецк
Тагил:
Бегемотик в Волгограде:
Красноярск:
Москва, где-то между Пр. Мира и Каланчевкой:
Симферополь:
Детские площадки Череповца:
Питер:
На Сретенском бульваре — ДВА РАДОСТНЫХ БОБРА И МЕДВЕД БЕЗ ЛИЦА!
Москва, возле дома номер 23 по Новоалексеевской.
Киев:
Старый Оскол, что в Белгородской области:
Москва:
Ревнивая старуха в Москве
Детская площадка в Тарусе:
Деццкий дворег в стиле Сайлент Хилл
Прага
Блюющий старикашка @ Воронцовский парк
Сначала подумали — хомяк. Ан нет, с бочонком. По довольной морде видно — уже все сожрал:
Набережная в г. Староконстантинов:
(с) detskiy_dvor

Жестокий детский дом: советское прошлое и российское настоящее

Геннадий Прохорычев, Уполномоченный по правам ребенка во Владимирской области. Все фото — из личного архива Г.Л. Прохорычева.

Детский омбудсмен во Владимирской области Геннадий Прохорычев в самом начале нашего общения признался в том, что долго не хотел возвращаться к теме насилия и жестокого обращения в сиротских учреждениях. Но нашумевший случай в омской школе-интернате, где четверо подростков избивали своего сверстника, снимали это на смартфон и выкладывали видео в сеть, побудил Геннадия Леонардовича заново осмыслить проблему насилия и даже посмотреть на нее сквозь призму собственного сиротского прошлого, которое представлено в фотографиях из его личного архива.

— Расскажите, какие виды насилия бывают в детдомах, приютах и других сиротских учреждениях? Объясните, пожалуйста, механизмы возникновения ситуаций насилия.

— Случаи деструктивного, жестокого поведения, разнообразные формы насилия по отношению к детям (в том числе и в кровной, и в замещающей семье) распространены в современном обществе. Сообщения о них регулярно попадают в СМИ. В любой образовательной организации независимо от организационной формы — колония для несовершеннолетних преступников, школа закрытого типа, детский дом, коррекционная школа-интернат, реабилитационный центр (приют) для детей, оказавшихся в сложной жизненной ситуации, дом ребенка, детское отделение психиатрической больницы, школа, кадетский корпус, загородный лагерь — могут возникнуть ситуации насилия и так называемой дедовщины.

Насилие в детских домах было всегда, еще во времена Советского Союза. Внутренняя социальная структура таких учреждений — конечно, не всех — строилась по модели отношений преступного мира и в соответствии с «зоновскими» правилами поведения. Вопросы дисциплины в детском доме отдавались на откуп взрослым ребятам, что поддерживало дедовщину и насилие старших над младшими. Были и такие случаи, когда воспитатели избивали детей, считали это правильным и необходимым воспитательным моментом.

Утренняя гимнастика. Специально для фонда «Измени одну жизнь» Уполномоченный по правам ребенка предоставил свои детские фотографии.

Приведу примеры из своего детства. В дошкольном детском доме с детьми от 3 до 7 лет за любую провинность воспитанников клали на перекладину кровати и били палкой. Голыми ставили в угол на соль или гречку. Наказывали едой. Кололи руки иглой тем детям, у которых номера на одеялах отрывались. Как на зоне, у меня был номер 73, а у моего брата-близнеца — 89. Номера очень часто отрывались. Поэтому упомянутые экзекуции мы испытывали на себе не раз.

Но самый бесчеловечный «воспитательный» прием был другим, он назывался «профилактическим мероприятием» для тех, кто плохо себя вел. Выбирался ребенок, которого заставляли мазать лица других детей отходами человеческой жизнедеятельности.

Перед приездом какой-либо комиссии нас раздевали догола, осматривали на предмет синяков, чтоб мы — не дай Бог! — не сказали, что это вызвано действиями воспитателей.

Самоподготовка.

Когда ребенок не знает других методов воспитания, и у него нет опыта отношений любви и добра, он считает, что так и устроен мир, что это норма поведения взрослых людей. Мы, дети, привыкли к насилию со стороны взрослых, считая, что так и должно быть. И эта подмена, происходящая в сломанном сознании ребенка, — самая страшная, которую во взрослой жизни очень сложно исправить.

Когда нас переводили в школьный детский дом, я спрятался под кровать, чтобы меня не увезли. Я не знал ничего, кроме моего детского дома, меня пугали перемены. Особенность детского восприятия, заложенная природой, — принимать все за чистую монету. Ребенок может выжить и привыкнуть к невыносимым условиям существования и неприемлемым способам общения со взрослыми или сверстниками. Что-то подобное происходит в неблагополучных семьях, где родители злоупотребляют алкоголем, пренебрегают основными потребностями ребенка и систематически истязают своих детей.

— Геннадий Леонардович, что происходит в российских детдомах сейчас, есть ли проблемные учреждения в той же Владимирской области?

— Ситуация с насилием различается в зависимости от региона РФ. Например, за Уралом детских домов все еще очень много, и в них достаточно много детей. Там ситуация меняется очень медленно, и все проблемы, которые были в советских детских домах, существуют и сегодня.

В столовой.

До недавнего времени во Владимирской области было 22 детских дома. В каждом воспитывалось более 100 детей. Но с развитием института приемной (замещающей) семьи и системы усыновления количество детских домов сократилось. В настоящее время их осталось всего десять. Это маленькие, устроенные по семейному типу учреждения. В них есть все для полноценного развития ребенка, материальная база очень хорошая. В каждом — от 15 до 40 детей, всего по области 280 воспитанников.

Тяжелых случаев насилия во Владимирской области не было давно. Но случаи жестокого обращения и насилия в подростковой среде все же есть. Как правило, они скрываются руководителями учреждений, чтобы избежать скандала. Довольно часты случаи, когда старшие отнимают деньги или просто понравившуюся вещь у младших, посылают их за сигаретами, понуждают ребенка что-то сделать вместо себя; дети воруют. По сути, дедовщина в детских домах продолжает существовать, она пока не побеждена.

— А с чем вы связываете позитивные изменения?

— В первую очередь, с увеличением количества усыновлений и развитием института замещающих семей. Многие дети, оставшиеся без попечения родителей, минуют детские дома и находят новых родителей. И это правильно.

Октябрьское мероприятие.

Ужесточение уголовного наказания за преступления против жизни и половой неприкосновенности несовершеннолетних также дает результат и помогает предупреждать преступное поведение. Организация профессиональной переподготовки специалистов стала системным явлением в педагогической практике.

Открытость детских домов для некоммерческого сектора и тех НКО, которые работают в сфере защиты детства, во многом меняет воспитательную практику детского дома и психологический облик сотрудников учреждений. Важно также и изменение национального законодательства в пользу реорганизации системы детских домов, их внутреннего содержания и обеспечения, переосмысления методических практик и системы подготовки кадров, соответствующих новым реалиям и вызовам современной России.

— Каковы, на ваш взгляд, эффективные инструменты предотвращения жестокого обращения?

— Во-первых, это ответственное, неравнодушное отношение губернатора области, а также регионального правительства к этой проблеме. Губернатор должен иметь реальную картину происходящего в регионе. И самое главное — должен иметь искреннее желание менять существующий порядок вещей в лучшую сторону, тотально бороться с насилием в сиротских учреждениях.

Во-вторых, профессиональный и ответственный директор детского дома. Все очень просто, но вместе с тем и непросто. Ребенок переступает порог образовательной организации, в данном случае детского дома, и всю полноту ответственности (в том числе и уголовной) за жизнь, здоровье, воспитание и образование несет руководитель. Он должен хорошо понимать, что за его спиной негласно стоит следственный комитет и прокурор, которые в случае противоправных действий в учреждении определят меру ответственности руководителя.

«Делаем вид, что смотрим телевизор. А на самом деле — он выключен».

Поэтому директор — главная фигура, которая может остановить насилие в своем учреждении. Персональная ответственность директора очень велика. Он должен знать, что происходит в детском доме, каковы тенденции и перспективы развития детского коллектива, и при необходимости вмешиваться, корректировать. Планы воспитательной работы должны быть ясными, конкретными и эффективными.

В-третьих, это подготовленный педагогический коллектив единомышленников, который не должен работать формально, для галочки. Коллектив, который постоянно ищет новые педагогические подходы, методики, инструментарий для работы с детьми, оставшимися без попечения родителей. Основной задачей педагогов и воспитателей должна быть подготовка ребят к самостоятельной жизни в качестве сознательных взрослых, ответственных за себя и за свою будущую семью и детей.

Чтобы остановить дедовщину, директор и педагогический коллектив должны 24 часа в сутки находиться в стенах учреждения и знать, что в нем происходит, какие настроения среди воспитанников. Знать о каждом все: о его семье и родителях, состоянии здоровья, сильных и слабых чертах характера, сфере интересов, наклонностях, о том, при каких обстоятельствах он оказался в детском доме, есть ли травмирующие эпизоды в его семейной истории. Это необходимо, чтобы выстроить образовательную и воспитательную траекторию реабилитации и предупредить возможные риски развития деструктивного поведения.

«Слушаем радио».

Ни в коем случае нельзя выстраивать воспитательный процесс на основании принципа «старший все может» и за дисциплину отвечает он, перекладывая тем самым свою ответственность по поддержанию дисциплины в детском доме на плечи старших ребят. Старших нужно мотивировать на создание позитивной среды на основе ученического самоуправления. Необходимо выстроить воспитательную траекторию настолько четко и интересно, чтобы у ребят не оставалось свободного времени для деструктивного поведения.

Мой жизненный опыт подсказывает, что человек должен работать в детском доме по призванию. Идеалом в этом отношении для меня служит подвиг Януша Корчака, который не оставил сирот в тяжелый момент их жизни и пошел вместе с ними в газовую камеру. Это образ полной отдачи всего себя нуждающимся детям.

— Есть ли положительные примеры сиротских учреждений, в которых буквально на ваших глазах решилась проблема насилия?

— Да, это было в школьном детском доме, где я воспитывался. Нас было 140 ребят. Находился детдом в развалинах монастыря. Директор ничего не знал о том, что происходит в коллективе. А происходило многое из того, о чем мы говорили выше. Старшие развлекались, натравливая на нас овчарку Эльзу, а мы убегали. Они вешали в церкви кошек и собак, сдирали с них шкуры, а нас заставляли смотреть. Если кто-нибудь плакал, мазали лицо кровью убитых животных и били. Заставляли выпрашивать сигареты и деньги у селян. В Пасху требовали идти на кладбище в ночное время и собирать оставленную людьми на могилах родственников еду, отбирали новогодние подарки, принуждали драться между собой, а проигравшие должны были добежать по тонкому льду на другой берег пруда. Много чего еще было…

Дежурные по кухне.

И вот пришел в наш детских дом новый воспитатель-мужчина и практически сразу поменял существующие нормы: стали праздноваться дни рождения, появились занятия фотографией, музыкально-поэтические вечера при свечах и так далее. К нам стали приезжать специалисты из кинологического клуба служебного собаководства, мы стали ездить на экскурсии в другие города и ходить в походы.

Новому воспитателю не раз приходилось проявлять твердость характера и бороться с дедовщиной и насилием в детской среде. Помню яркий случай, когда воспитатель на спор пробежал десять километров с одним из старших ребят, чтобы доказать ему, что способный обижать тех, кто слабее, сам является слабаком. И доказал: тот старший нас больше не трогал.

Я до сих пор благодарен этому воспитателю, мы общаемся и дружим. Это — невымышленный пример неравнодушного взрослого человека, который поменял жизнь сирот в отдельно взятом детском коллективе. Низкий поклон ему и пожелания здоровья и всего самого светлого.

Каждый ребенок мечтает о том, чтобы жить в семье. Не каждый может стать приемным родителем, но каждый может помочь

Общество

В российском детском доме города Мыски за последние два с половиной года умерло 27 детей из-за недоедания и из-за того, что они задохнулись во время приема пищи. Это не сюжет фильма ужасов о нацистском лагере, а действующее учреждение, в котором содержатся примерно 400 детей с врожденными заболеваниями, неспособными самостоятельно двигаться и есть.
К этим смертям добавляется другой тревожный факт: из кассы учреждения исчезли 670 тысяч рублей, то есть примерно 16 тысяч евро, которые государство выделило на содержание детей. Местная прокуратура начала расследование, а директор детского дома Игорь Скуратов, находящийся под следствием по обвинению в преступной халатности и злоупотреблениях, уволился.
Дом ужасов расположен в уютном обрамлении, на берегу реки, среди холмов и лесов города Мыски Кемеровской области в Сибири, но здание находится в плохом состоянии, а живут в нем дети с тяжелыми заболеваниями, такими как церебральный паралич, поражение нервной системы, которые не позволяют им двигаться и самостоятельно есть. В палатах — до 11 спальных мест, что больше напоминает больницу, чем детский дом. Прокурор Олег Заратовский, который ведет следствие, возмущенно заявил:
«Детей в таком состоянии мы видели только в документальных фильмах, рассказывающих о нацистских концентрационных лагерях».
«Некоторые дети находились в состоянии крайнего изнеможения, отсутствие своевременной медицинской помощи привело к появлению пролежней и дерматитов», — заявила помощник прокурора Елена Тушкевич.

Читать еще: Детский дом ужасов в Москве

Следствие началось после смерти от голода одиннадцатилетнего ребенка, который весил всего 10 килограммов. Потом обнаружились и другие смертельные исходы, общим числом 27, начиная с 2009 года, а вскрытие показало, что в 11 случаях смерть была вызвана удушением от пищи. Детей, которых надо было кормить через капельницу, кормили обычным путем.
В учреждении объяснили, что ситуация ухудшилась, когда в 2009 году был закрыт детский дом в местечке Березовский, и малышей распределили по другим интернатам региона, среди которых был и тот, что в Мысках. В результате число детей увеличилось. Нужно также выяснить и финансовые аспекты исчезновения 670 тысяч рублей фондов из кассы приюта. Директор отклонил все выдвинутые против него обвинения. В свою защиту он сказал, что воспитанники, которые достигли зрелого возраста, могут распоряжаться фондами по их усмотрению.

Читать еще: Российские детские дома дают любовь, но не семьи

В России множество детских домов, а детей, брошенных родителями или отобранных у родителей, лишенных родительских прав из-за злоупотреблений или бедности, насчитывается 700 тысяч по сравнению с 678 тысячами в сороковые послевоенные годы. Усыновлений очень мало по сравнению с реальной необходимостью, а приютам не хватает фондов для достойного содержания сирот. Эта социальная язва не оправдывает, но объясняет реальное положение в детском доме в городе Мыски. Она вызывает озабоченность вероятными условиями содержания детей в различных приютах, рассеянных по России.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Телеканал Би-би-си провел собственное расследование о насилии детей в российских детдомах, сняв документальный фильм под названием «Недетские дома». В этом году один из домов для сирот в Челябинске наделал много шуму, однако оказалось, что таких мест в России намного больше.

Санкт-Петербург

Саша, один из потерпевших

В Санкт-Петербурге от насилия со стороны взрослых людей пострадал Саша (имя изменено. – Примеч. ред.). Это произошло еще в 2004 году на школьной линейке: Саше тогда было 12 лет, к нему подошел мужчина и предложил подзаработать. Он отвел мальчика в подвал, закрыл дверь и изнасиловал его.

– Сначала я плакал, но он мне пригрозил. Ну, молчи, никому не говори, а то тебе будет плохо. Я пошёл наверх в группу, как будто ничего не было. Ну, я испугался. Потом пошёл на эти деньги купил себе что-то покушать, – вспоминает Саша.

Сейчас ему 26 лет, и он один из четырех официально признанных Следственным комитетом потерпевших по уголовному делу против пятерых человек – двух сотрудников и бывших выпускников детского дома в Санкт-Петербурге. Один из них дал показания, но потом отказался от них. Остальные обвиняемые настаивают на своей полной невиновности, и их родственники также уверены в этом.

По материалам Следственного комитета, преступления совершались с 2005 по 2010 годы, но некоторые несовершеннолетние воспитанники детдома говорят, что все творилось вплоть до настоящего времени.

Другой подозреваемый, из рассказа Саши, насиловал его и других детей в своем кабинете в школе. Он водил воспитанников на кофе, в «Макдональдс», предлагать улучшить оценки.

– Он всех там так угощал. Ну, он добрый, хороший человек, но он насиловал детей. Ну, меня насиловал и других. Ну, первый раз он предложил, когда я зашел в кабинет, сказал, здравствуйте. Вот и он стал предлагать, давай я оценки… Ну, не хочешь ли ты там подзаработать денег? Вот, а потом он как раз меня изнасиловал.

Третий подозреваемый, бывший воспитанник детдома, водил сирот на концерты благодаря «проходкам» от многочисленных знакомых из шоу-бизнеса.

27-летний Яша Яблочник – единственный из потерпевших, кто открыто общается с журналистами. По его рассказу, в первый раз его изнасиловали в 12 лет – это был тот же мужчина, что совратил Сашу. Затем насилие продолжалось в детских лагерях, куда ребята приезжали на каникулы.

Через некоторое время Яша отправился в агентство, где занимались съемкой фотомоделей. Кастинг проходил в обычной квартире. Ребят просили фотографироваться в одежде, затем раздеться, и на следующий день их заставили сниматься в порносъемках.

– Это был «сольник». Что такое «сольник»? Фотограф тебя на фото снимает, ты там позируешь, постепенно раздеваешься, становишься голым, мастурбируешь. Вот в принципе «сольник», – говорит Яша.

Мальчик продолжил сниматься в фото- и видеосъемках с другими парнями и девушками. Однажды фотограф заявил ему, что продолжить снимать Яшу и платить ему деньги, только если тот согласится с ним заниматься сексом.

За каждую фотосъемку Яша получал по 1000 рублей, за каждое видео – 1500. Это гораздо больше, чем 40 рублей в месяц, выделяемые государством на карманные расходы. Тогда Яша не понимал, что происходит, и просто покупал себе то, что хотел.

– Я тогда не испытывал никакого позора. Может быть из-за того, что был такой возраст – 13 лет, и я не понимал, что делаю. Я не понимал, что делает мой партнер. То есть к этим съемкам я относился чисто как к работе. Пришел, отснялся, получил деньги и ушел, – объясняет Яша.

Он добавил, что в этой порностудии снимался почти весь детский дом, но никто ничего не мог изменить. Только в прошлом году арестовали фотографа, который насиловал детей – из Астрахани его перевезли в Петербург, против него возбудили уголовное дело.

Саша и Яша из-за перенесенного пытались покончить с собой, их отправляли на лечение в психиатрическую больницу, а после выпуска они лишились жилья из-за «черных риэлторов». Сейчас Яша снимает квартиру и работает официантом, мечтает стать актером и путешествовать. Саша же работает дворником, хочет выселиться из служебной квартиры от шумных соседей и создать свою семью.

Челябинская школа-интернат

Зимой этого года Россию всколыхнул скандал в Лазурненской школе-интернате в Челябинске: несколько детей рассказали о насилии со стороны посетителей и преподавателей. В марте школу закрыли в связи «с режимом ограничения подачи воды», затем воспитанников развезли по лагерям на отдых и распределили по другим учреждениям.

В начале этого года приемные родители двух воспитанников школы застали подростков за занятием сексом. Мальчики после расспросов рассказали, что их этому научил некий Серега, который регулярно приходил к ним в интернат, водил на рыбалку на озеро, угощал едой и алкоголем, а затем насиловал в камышах.

Оказалось, что от сексуального насилия пострадало 7 мальчиков из трех семей Челябинска. С Серегой приходил еще один мужчина, а многих детей принуждали к сексу четверо педагогов. В феврале возбудили только одно дело – против Сергея К., того самого Сереги, остальных подозреваемых отпустили, они проходят в качестве свидетелей. Сотрудники интерната были отправлены на курсы повышения квалификации, но с февраля с детьми они уже не работают.

По словам одной из приемных матерей, их замучили проверками органы опеки, и из-за этого пришлось переехать из Челябинска в другой регион России. Все три семьи находятся под подпиской о неразглашении материалов следствия и не имеют права давать интервью.

– Это очень нехорошо со стороны ведомства, которое должно по идее поддерживать семьи и детей. Я понимаю, что мы не там, мы — здесь, издалека и по тому, что мы читаем в СМИ, создается впечатление, что вообще-то министерство не на стороне семей с детьми стоит, а почему-то на стороне потенциальных насильников, – говорит Елена Альшанская, член комиссии Общественной палаты России по поддержке семьи.

В самом интернате пропускать журналистов и давать им комментарии отказываются. Школу должны ликвидировать, однако там по-прежнему остаются люди. В заборе, окружающем здание, есть огромные дыры – на территорию через них может пройти любой желающий.

Уполномоченная по правам ребенка при президенте России Анна Кузнецова заявила, что изучала случай с этой школой-интернатом, но делать преждевременные выводы не хочет:

– Мы встречались с семьями … Мы выезжали в этот интернат. Мы смотрели сами документы. Мы проверяли всю работу, подняли все, что только можно. Мы нашли многочисленные нарушения. Причем они не только в сфере охраны жизни и здоровья ребенка. Но и соблюдения его законных прав. Это имущественные права и ряд других. Сейчас идет следствие. И, конечно, забегать вперед неправильно.

Владимирская область

Геннадий Прохорычев

Воспитанники в детдомах страдают не только от сексуального насилия. Геннадий Прохорычев и его брат-близнец Александр родились в 1971 году. Их мать умерла из-за пневмонии почти сразу после их рождения, и мальчики попали в детский дом.

– Я задавал вопрос, уже будучи взрослым: «Слушайте, а почему нас никто не взял?» А у советского гражданина была твердая убежденность в том, что государство воспитает, даст образование, детский дом – это неплохо. И выросло целое поколение молодых родителей, которые вообще не понимали, что такое родительство, и не получили этот опыт, когда были детьми. И вот это усугубилось уже в последующем, в конце 70-х — 80-х годов, когда было огромное количество детских домов в Советском Союзе, в Российской Федерации, и это считалось какой-то нормой, – говорит Геннадий.

Сначала он пробыл в детдоме в Александрове, затем в Гусь-Хрустальном. Там над ним и другими детьми изощренно издевались – били палкой, когда они лежали на железных прутья кровати, ставили в угол на горох, кололи иголкой, если у ребенка отрывался номерок от одеяла. Был так называемый «день профилактики»: детей раздевали и спрашивали, откуда у них синяки, и еси кто-то отвечал, что это сделал воспитатель, наказывали всех.

– Брали ребенка, который не повиновался, он шел в туалет, мы выстраивались в очередь, и он брал испражнения детские из туалета и мазал всем лица. Я потом уже, когда был взрослый, я это до сих пор не могу понять, зачем это? Вот такой воспитательный процесс, – вспоминает Геннадий.

В детском доме в полуразрушенном Свято-Троицком Стефано-Махрищском монастыре действовала «дедовщина». Старшие заставляли младших драться, бегать по тонкому льду на другой берег пруда, смотреть на то, как один из воспитанников убивал собак и кошек, сдирал с них шкуру – кто отказывался смотреть и плакать, тех мазали кровью.

С 2011 года Геннадий Прохорычев стал первым уполномоченным по правам детей во Владимирской области. Он следил за судьбами своих одноклассников и составил свою личную статистику: около 80% выпускников детдома не состоялись в жизни – покончили с собой, спились, стали бездомными, бросили своих же детей.

Москва

Ольга Синяева с мужем, приемным сыном Игорем и тремя родными дочерьми

У москвички Ольги было двое своих детей, когда она решилась взять третьего ребенка из детского дома – мальчика Игоря. Ему было на тот момент три года, и Ольга думала, что он и не вспомнит, откуда он. Но с самого начала начались проблемы.

– Он рос в доме ребенка в городе Орле, который выглядел сногсшибательно, потому что в нем было все, что только может быть в самом лучшем учреждении: комната Монтессори, релаксация, сенсорные комнаты, психологи, дефектологи и различные специалисты. А ребенок был просто как деревянная кукла, Буратино, который практически ничего не понимал, не говорил и своеобразно очень общался. У него были истерики, он бился головой об стены и раскачивался, успокаивая себя таким образом на ночь, – вспоминает Ольга.

Женщина перечитала много литературы по детской психологии, прежде чем узнала, что Игорь страдает от последствий эмоциональной депривации – у него в раннем детстве не было эмоционального контакта со значимым взрослым. Окружение в детдома постоянно менялось, у него не выработалось привязанности из-за этого, мальчик мог уйти с любым встречным.

– Это лагеря, это детские гетто, которые существуют прямо рядом с нами. Самый ужас этой ситуации заключается в том, что люди не видят этих детей за забором, они не знают о том, что с ними происходит. Они живут своей жизнью, и думают – раз там дети накормлены, напоены, у них есть игрушки, значит, у них все хорошо. К сожалению, это не так, и это действительно напоминает концентрационные лагеря, ГУЛАГи. Дети там, конечно, очень страдают и это не столь очевидно с первого взгляда, – говорит Ольга.

В 2013 году Ольга Синяева сняла фильм о системе детских домов «Блеф, или с Новым годом!». В этом фильме она показала, что происходит в российских детдомах. В фильме приводится статистика, что почти половина воспитанников попадает в тюрьмы, лишь 10% адаптируется к нормальной жизни.

– Многие правозащитники называют нашу систему Россиротпром – Российской сиротской промышленностью. К сожалению, в нашем специфическом коррумпированном государстве из всего делаются деньги, в том числе из таких категорий, как дети-сироты. Это очень выгодно. Там очень удобно воровать, в интернатах. И дети никогда не спросят, почему мы живем так, а не иначе, – считает Ольга.

Рубрики: Статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *